Блюститель порядка против духовного пастыря

        Одним из самых усердных пастырей Преображенской церкви села Рышкова, куда ходили молиться жители Фоминки, был протоиерей Евгений Владимирович Арбузов, за долгий срок своей службы (с 1887 г. до закрытия церкви) отмеченный епархиальной властью многими церковными наградами. После революции начались гонения на духовенство, в 1921 г. Арбузова обвинили в контрреволюционной деятельности и привлекли к суду. Поводом послужило заявление коммуниста деревни Фоминки Павла Дмитриевича Фурсова, которое он закончил следующим выводом: «Арбузов вполне заслуживает звания белогвардейца, а потому прошу политбюро привлечь его к ответственности как контрреволюционера и явного предателя советской власти. Он сейчас дома. Только прибыл от белых».
        В 1919 г. Фурсов состоял на должности начальника милиции 3-го участка Дмитриевского уезда, однако перед приходом белогвардейцев не успел отступить с войсками Красной Армии, так как заболел тифом. Кто-то из местных жителей (видимо, совсем не любили его земляки)  донес белогвардейцам, что бывший милиционер прячется у себя дома. Два офицера и три кавалериста приехали в Фоминку и направились к его двору. Вовремя предупрежденный, Фурсов убежал и спрятался в соломе у односельчанина Кузьмы Фурсова. Белогвардейцы, не найдя коммуниста, ограбили дом и хотели поджечь, но жители уговорили их не делать этого, так как сгорела бы вся деревня. 
        Павел Фурсов решил, что причиной всех бед является священник Арбузов, и после ухода белых обвинил его в контрреволюции. Он, якобы, давал им приют в своем доме и донес о том, что Фурсов в бытность начальником милиции притеснял помещиков, купцов, кулаков и церковников; выписывал кулакам удостоверения о благонадежности для поступления в Белую Гвардию. По утверждению Фурсова, Арбузов выдал подобные бумажки Егору Тихоновичу Харланову, Федору Петровичу Фурсову, Александру Николаевичу Солдатенкову, Михаилу Герасимовичу Щербину и помещику Василию Ивановичу Лебедеву, которые ушли с белыми. Сам батюшка тоже, якобы, ушел с деникинцами и несколько месяцев где-то пропадал. Да и вообще, священник грозил ещё до революции отдать его под суд за несоблюдение церковных обрядов, ссорился с ним. В качестве свидетелей бывший милиционер назвал Кузьму Фурсова, Федора Фурсова, Григория Фурсова – всех своих родственников. 
Уполномоченный Дмитриевского политбюро Насонов 20 мая 1921 г. допросил священника, который отверг все выдвинутые в его сторону надуманные обвинения. По поводу же отъезда сказал: «С белыми при отступлении не бежал, тут вышло совпадение: установились хорошие дороги, и я поехал с невесткой в станицу Атаманскую Донской области к заболевшему сыну, где он служил ветеринарным врачом, и пробыл там около семи месяцев».
      В защиту Арбузова дружно выступили граждане деревни Новый Бузец, 82 домохозяина в присутствии председателя Н.Бузского сельсовета Дмитрия Марахина и секретаря И.Марахина подписали на сельском собрании протокол о причислении священника вновь к обществу и приходу Преображенской церкви, охарактеризовав его только с положительной стороны: «Прослужил он у нас 35 лет, в контрреволюции не был и не состоит. Вел себя отлично, священнические обязанности выполнял честно, в политику не вмешивался. С половины ноября 1919 г. ездил к сыну своему по необходимым делам, в настоящее время с ним возвратился. Сын состоит на платформе советской власти. Мы постановили меж собой единогласно  принять протоиерея Арбузова на ранее занимаемую должность, разрешаем жить в нашем приходе и обществе и пользоваться земельным довольствием от нас».
На судебном заседании 24 июня 1921 г. были выслушаны Арбузов и свидетели, которые Фурсова не поддержали и честно сказали, что обвинения в сторону священника – это клевета на хорошего человека, никогда не выступавшего против советской власти и ничего против неё не говорившего и не делавшего. Суд оправдал Арбузова за недоказанностью вины. 
       Показательно, что народ единодушно выступил на защиту священника, так сказать, представителя старого строя,  и никто не поддержал бывшего милиционера - представителя новой власти. Значит, немало врагов нажил себе дорвавшийся до начальственной должности коммунист, активно воплощавший в жизнь лозунг большевиков «Грабь награбленное!» Ведь не только у «кулаков-мироедов и помещиков-кровопийцев» все отбирал, но и простых крестьян не оставлял в покое. Помимо того, что Павел Фурсов держал в хозяйстве наемного работника, за что осуждала новая власть бывших эксплуататоров и уничтожала их как класс, поражает список имущества, нажитого «непосильным трудом» и вывезенного белогвардейцами из дома «кристально честного» служителя советского народа: «2 мужских пальто, 2 женских пальто, 2 шелковых платья, 8 платьев ситцевых, 15 скатертей, 2 хромовых кожи, 3 пары подошвы, 17 полотенец, 2 шелковых шали, 3 пуда соли, 18 фунтов керосина, 6 пар мужского белья, 3 пуда хлеба, 12 фунтов мыла, 7 головных платков, одни лакированные сапоги, 2 фуражки, полтора пуда мяса, 13 катушек ниток, трое шерстяных брюк, 28 аршин разного ситца, 7 аршин бобрика, одна пара ботинок, 30 фунтов сала, 4 самодельных постилки, 2 одеяла, суконная тужурка, 8 пар детского белья, пара валенных сапог, дробовое ружье».   
         Не удивительно, что односельчане выдали его деникинцам для расправы, ведь он их открыто и безнаказанно грабил. Злобу же и обиду за потерю имущества Фурсов выместил на священнике, который с осуждением смотрел на бессовестного хапугу-милиционера, окончательно потерявшего совесть и преступившего заповеди Господни.

  
 

© Сургучев Сергей, 2017

This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now