Загадочная смерть священника Лисицына

       В Священный Синод поступил рапорт от временного управляющего Орловской епархией Митрофана, епископа Елецкого. 28 июня 1912 года в 4 часа утра в дровяном сарае был найден висящим на стропильной балке труп священника села Разветья Николая Лисицына. На голове его имелись три довольно глубокие раны, произведенные топором, принадлежавшим Лисицыну и найденным окровавленным на его кухне. Пристав приступил к осмотру трупа в 2 часа дня в присутствии священника села Троянова Петра Введенского и уездного врача Преображенского. Труп висел на зеленом шерстяном кушаке, перекинутом через балку, причем босые пальцы ног касались края неглубокой ямы. Волосы на голове покойного слиплись в одну массу от засохшей крови, все лицо, борода и правая ладонь также были покрыты кровью. Одежда на нем не имела никаких повреждений: подрясник застегнут на все пуговицы у ворота и у пояса, под ним холщовая рубаха, на шее маленький серебряный крестик на тонком шнурке, на ногах черные нанковые штаны, отсутствовала только обувь. После отмытия крови удалось обнаружить на теменной области рану длиною в 2 вершка, края которой в  середине разошлись почти на вершок, и на дне этой раны виднелась кость. Никаких прочих повреждений на волосистой части головы не обнаружено, кроме еще двух ранений, длиной в полдюйма от острого орудия. Вскрытие установило, что на мягких покровах черепа имелись ранения, проникшие до кости и что из них истекло значительное количество крови, но в черепной полости повреждений не найдено. 
         Судебный следователь на основании вышеизложенного и отсутствия следов борьбы на трупе пришел к выводу, что «повреждения мягких покровов и незначительные повреждения костей представляют раны легкие, причиненные ударом острого тяжелого орудия, например, топора, и не грозили опасностью для жизни. Смерть же священника Лисицына произошла от удушения через повешение, а принимая во внимание отсутствие следов борьбы на теле, - через самоповешение». Версия о самоубийстве священника стала основной и еще благодаря следующему факту, обнаруженному при вскрытии трупа: найдены изменения в строении печени, почек и сердца, которые указывали, что покойный давно злоупотреблял спиртными напитками, а наличие спиртного запаха из черепной полости указывало, что покойный и в момент смерти был в состоянии охмеления (за пристрастие к алкоголю батюшка в 1911 г. был подвергнут отбыванию в монастыре в течение месяца).  Довольно странное заключение. Назвать его поспешным нельзя, так как следствие заняло достаточное количество времени, и дело  закрыли спустя два года. Занимался ли представитель сыскного органа (фамилия его почему-то нигде в докладных записках не прозвучала) все это время расследованием, остается только догадываться, ведь проще прикрыть свою лень и нежелание докопаться до истины бумажной работой, а если и занимался, то стоит усомниться в его профессиональных качествах. Если следовать его выводам, то можно нарисовать следующую картину: вдовый священник 38 лет напился пьяным, обезумел, каким-то образом изловчился и тюкнул себя топором по темечку, а потом пошел и повесился, оставив сиротами трех детей-подростков.
         Видимо, так примитивно и мыслил следователь, хотя улики напрямую говорили об убийстве священника. Удар топором по голове был нанесен сзади, поэтому не могло быть и речи о самоубийстве. Вероятнее всего, священник стал жертвой вспыхнувшей во время застолья ссоры с гостем, который, чтобы замести следы, имитировал самоубийство хозяина. Да, раны были не смертельные, и смерть наступила от повешения, но сделана была руками другого человека, оглушившего Лисицына и затянувшего на его шее петлю. Но то ли следователю не захотелось портить картину мнимого благополучия в Дмитровском уезде и отчетность, отличавшуюся почти всегда полным отстутствием даже мелких происшествий, не говоря уж об убийствах, в то время как честные полицейские из других уездов исписывали десятки страниц с описанием немалого количества преступлений, то ли епархиальной власти не выгодна была широкая огласка смерти священника, поводом которой стало пьянство, поэтому и появилось такое, явно спорное, судебное заключение. Что ж, им было видней. Тем не менее, оно оказалось удобным для всех, а на имя священника Лисицына легла тень  тяжкого смертного греха - самоубийства.

  
 

© Сургучев Сергей, 2017

This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now