Лужковские упрямцы

    Упорство свое в сопротивлении властям наряду с андросовцами проявили и крестьяне села Лужки, правда, поводом для сопротивления стала другая причина, нежели в Андросово, да и таким массовым оно не было, но зато оказалось более длительным.
    Всё началось в 1795 году. По результатам Генерального межевания, проведенного в это время по указу императрицы Екатерины II, часть земли ( 396 десятин), принадлежавшую ранее обществу экономических крестьян села Лужки, Межевая канцелярия отдала во владение помещику секунд-майору Дмитрию Фёдоровичу Кошелеву. Насколько справедливо было проведено межевание земли, на которой уже жили много лет крестьяне, можно только догадываться, но решение было принято в пользу состоятельного землевладельца, «коему и план с межевой книгою уже выдали, а состоящие на оном спорном месте экономические дворы велено снять на другие принадлежащие им земли».
       Волковскому сельскому начальнику было предписано донести о количестве крестьянских дворов, подлежащих переселению, и удобстве мест, назначенных к заселению, для проживания. На это распоряжение от волковского старосты никаких известий не последовало, так как интересы своих крестьян ему были ближе, чем интересы богатого помещика, поэтому он стал на их сторону.
    Итак, крестьяне решили отстаивать свои земли, которые им принадлежали раньше и теперь оказались спорными, и ни в коем случае не переселяться. В ответ на это 26 июля 1795 года новый владелец обратился в Орловскую Казенную Палату с требованием привести в исполнение решение Межевой канцелярии и переселить в срочном порядке крестьян с его земли на выделенные им новые места. Казенная Палата дело препроводила в Дмитровский Нижний земский суд. Оттуда в Лужки приехал судебный представитель, чтобы освидетельствовать окончательно межу между землями Кошелева и землей экономических крестьян и доложить о количестве домов, намеченных к переселению, обследовать удобство новых мест для заселения, так как от волковский староста так и не доставил никаких данных по этому вопросу. Чиновник со всеми делами справился и составил список крестьянских дворов для переселения. Двадцать одна семья должна была бросить обработанные участки, разобрать избы, перенести их на новые места и заново построить, разработать землю. Можно понять их возмущение и нежелание выполнять чиновничьи распоряжения.
Восемь семей должны были переселиться в село Волково:
1.    Игнат Фёдоров, 31 года; жена Марья Ефимова, 33 лет; дети Матвей, Иван, Анна.
2.    Семён Васильев, 48 лет; жена Пелагея Иванова, 44 лет; дети Фома, Антон, Григорий, Дарья, Трофим.
3.   Афанасий Савельев, 53 лет; жена Агафья Михеева, 48 лет; дети Алексей и Стефан, у Алексея жена Евдокия Терентьева и сыном Авдей.
4.  Вдова Пелагея Нефедова, 40 лет; дети Афанасий, Иван, Дементий, Марья; у Афанасия жена Ефросинья Федотова, у них дочь Екатерина.
5.    Евдоким Григорьев, 89 лет; сын Матвей Евдокимов, 60 лет, у Матвея сын Влас, у Власа жена Пелагея Фролова, у них дети Фрол, Прасковья, Надежда, Евдокия.
6.    Семён Никитин, 38 лет; жена Пелагея Прохорова, 38 лет; дети Андрей. Михайло, Стефан, Христинья. Аксинья; у Семёна брат Марко, 31 года, у нег жена Матрёна Иванова. 29 лет.
7.    Фёдор Семёнов, 54 лет; жена Анна Андреева, 49 лет; дети Семён, Фёдор и Евдокия.
8.    Степан Иванов, 51 год; жена Елена Петрова, 53 лет; у них двое детей.
Четыре семьи должны переселиться в деревню Пасерково:
1.    Вдова Ирина Никифорова, дети Конон, Иван.
2.    Иван Савельев, 50 лет; жена Пелагея Никитина, 49 лет.
3.    Игнат Максимов, 39 лет; жена Прасковья Васильева, 35 лет, у них 6 детей.
4.    Вдова Ульяна Иванова, 50 лет, у неё двое детей.
Четыре семьи должны переселиться в деревню Рясник:
1.    Иван Фролов, 38 лет; жена Анна Иванова, 39 лет, у них 5 детей.
2.    Гавриил Фролов, 34 лет; жена Устинья Савельева, 35 лет, у них один сын.
3.    Герасим Трофимов, 43 лет; жена Дарья Сафонова, 45 лет, у них двое детей.
Пять семей остаются в Лужках, но должны перейти на земли, оставшиеся в собственности общества экономических крестьян:
1.    Филипп Антипов, 41 года; жена Фёкла Свиридова. 42 лет, у них четверо детей.
2.    Никита Петров, 50 лет; жена Аксинья Дмитриева, 49 лет, у них 7 детей.
3.    Никифор Харитонов, 52 лет; жена Федосья Степанова. 48 лет, у них четверо детей.
4.    Алексей Семёнов, 41 года; жена Анна Тимофеева, 38 лет, у них пятеро детей.
5.    Вдова Аксинья Петрова, 48 лет, у неё двое детей.
      Через некоторое время в село прибыл земский исправник, чтобы посмотреть, как быстро идет переселение, но не увидел там никакого движения крестьян. Все дворы стояли на своих местах. Волковский староста на заданный вопрос, почему не исполняется предписание, ответил: «Крестьяне переселяться не хотят, а жители Волково, Пасерково и Рясника не желают принимать к себе лужковских крестьян, так как у них самих земельные наделы маленькие». Тогда исправник собрал крестьян и зачитал им соответствующий Указ о переселении, но они «по глупости и простоте своей да по незнанию законов продолжали чинить ослушание», писал он потом в докладной записке.
       Свое нежелание исполнять Указ они объясняли  тем, что не хотят отдавать Кошелеву уже засеянные ими земли, конопляники и огороды. Весть о непослушании крестьян в Лужках достигла Канцелярии Курского генерал-губернатора Александра Андреевича Беклешова. Он предписал поступить справедливо и разумно с крестьянами: «Засеянное крестьянами ими и должно быть собрано, но намеченное переселение учинить без наималейшего послабления и занятую теми дворами землю предоставить во владение владельца. В случае же упорства крестьян принять благоразумные меры и должное внушение».
       Господину Директору Экономии Нелединскому Беклешов рекомендовал самому поехать в Лужки, чтобы дать надлежащее наставление поселянам и заставить их выполнить решение Казенной Палаты, достаточно вразумить крестьян к переселению и повиновению, чтобы они по «недоразумению своему не подвергли себя за непослушание ответственности по Законам».
       26 июня 1796 года Господин Директор посетил Лужки. Он увидел, что дома до сих пор стоят на месте, но не нашел никакого ослушания со стороны крестьян, так как те озабочены уборкой сена и жатвой и не находят свободного времени к переселению. Он даже пытался оправдать их нежелание к переселению, высказанное представителю земского суда, «сущей простотой и невежеством их», и уверял, что надо дать им время справиться со своими работами, после чего они начнут переселяться. Крестьяне не упустили случая пожаловаться своему начальнику Господину Нелединскому на крестьян помещика Кошелева, которые препятствовали им в уборке урожая с земель, засеянных ими, и попросили о покровительстве и заступничестве. Директор Экономии, коллежский советник и кавалер, Нелединский, выслушал их жалобы и отсрочил переселение на два месяца. Крестьяне обрадовались такому исходу дела и по простоте душевной решили, что о них больше никто не вспомнит. Глядишь, тихим сапом останутся на своих насиженных местах.
       Наступила осень, пришла весна 1797 года. Крестьяне жили спокойно, никем не тревожимые, и уже готовились пахать свою землю и сеять в неё семена. Но в апреле Кошелевы снова вспомнили о земле и написали в Дмитровский суд новое заявление. Правда, писал его уже не секунд-майор, который недавно почил в бозе, а его вдова, майорша Катерина Яковлевна. Она жаловалась, что крестьяне, «невзирая ни на какие законные повеления, упрямствуют и не переселились поныне в указанные места, а ныне в огородах и конопляниках не знаемо по какому указному повелению Волковского сельского приказа с начальником всё разделили и уже начали пахать; но чтобы они тех огородов и  огуменников нынешней весной не пахали, ссор и драк, а паче смертного убийства, не чинили, в том подписались перед господином капитан-исправником Верёвкиным, но и подписав, ныне похваляются крестьян моих, если они к паханию их огородов и конопляников приступят, то побить их до смерти, а старосту моего, ухватя, увесть не знаемо для чего в Москву, от чего я имею немалые сумнения и опасения». В ответ на такие действия в июне месяце 1797 года особо упорных крестьян арестовали (Фёдора Семёнова, Игната Фёдорова, Гавриила Фролова, Матвея Евдокимова, Игната Максимова, Афанасия Савельева, Авдея Савельева, Василия Фёдорова) и отправили в Кромской уездный суд (к тому времени Дмитровский уезд упразднили). Арестованные крестьяне и в тюрьме не отказались от твердых намерений остаться на своих местах, возлагая большие надежды на известия от поверенного, посланного ими в Петербург с ходатайством к Павлу I. «Пока не получим известие от него, переселяться не будем», - заявили они судебному заседателю. Просидев три месяца в Кромской тюрьме и не дождавшись известий от поверенного, 18 сентября 1797 года они подписали бумагу о желании переселиться, а для того попросили отпустить их из тюрьмы для переноса своих домов на другие места. 
      Домой они вернулись, но обещания свои исполнять не собирались, решив, что обвели вокруг пальца наивных чиновников. 28 декабря 1797 года Кромской суд принял решения отослать тех самих восьмерых зачинщиков в Орловскую Палату суда и расправы, но перед тем в селе Лужках, при собрании всех жителей и обывателей соседних селений, для острастки других наказать их нещадно плетьми. Почувствовав, что сопротивление может привести к подобному наказанию и их, почти все крестьяне переселились на новые земли, кроме восьми дворов, хозяева которых снова оказались в тюрьме. Дело о переселении крестьян, длившееся три года, завершилось только весной 1798 года.
       В Орловской тюрьме крестьян окончательно убедили в бесполезности дальнейшего сопротивления, так как на прежнем месте им уже никто не позволит засевать землю, а если они будут упорствовать, то вообще останутся без урожая, и семьи их будут голодать. Согласившись с такими доводами, они дали подписку, что тотчас после выхода из тюрьмыначнут переселение. Поэтому поводу Орловская палата суда и расправы написала Указ от 26 февраля 1798 года: « Поскольку подсудимые по сему делу Кромской округи села Лужков экономические крестьяне Матвей Евдокимов, Никита Петров, Стефан Фёдоров, Иван Савельев, Филипп Антонов, Алексей и Фёдор Семёновы, Гаврила Фролов оказались виновными только в медленном выполнении повеления Нижнего земского суда переселением своих дворов на другие показанные им места, но неповиновение их и упрямство противу суда не видится, да и первое произошло отихнепросвещения без умысла, то в уважение сего вместо следовавшего им наказания отменить тюремное наказание и взять с ним подписку, чтобы они весной обязательно переселились».
      На этом дело завершилось. Кошелевы стали, в конце концов, полновластными владельцами отвоёванной у крестьян земли. Но и потомки тех лужковских крестьян, которые остались жить на своей земле, тоже лишились её через полтора века. Михайловский ГОК переселил их в городские квартиры, а сочные луга и плодородные земли, за которые так упорно сражались их предки, оказались под толщей земляных отвалов и отходов рудодобывающего производства.

  
 

© Сургучев Сергей, 2017

This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now