Братское человеколюбие

     Из далёкой эпохи конца екатерининской эпохи дошла до нас печальная история дьячка Никиты Попова, сосланного в Сибирь с женой стараниями брата его - священника Андрея. История о том, как родные люди могут стать злейшими врагами, стремясь к материальным благам и забывая о человеколюбии, о котором так часто твердят другим, но сами в жизни не следуют вечным заповедям. Немало известно случаев, когда человеческие слабости одолевали простого смертного, но и люди духовного звания не были исключением. В далёком Тобольске в 1795 г. написал он письмо в Священный Синод о своих злоключениях, как брат брата сживал со света всеми способами и до ссылки довёл, и просил в конце возвратить на прежнее место в родной Линец.
        «Природою я села Линца поповский сын. Назад тому годов пятьдесят посвящён епископом Иоасафом в дьячка в показанном селе и церкви, а при оной состоит доныне брат мой родной священник Андрей Попов. Оный беспричинно имел на меня злобу, которая и действием открылась. Как-то вместе по приезде из приходской округи, получив обыкновенный от прихожан хлебный и прочий доход, попросил я подлежащую себе часть. Священник Андрей не дал мне её и вместе с сыном своим пономарём Самойлой и служителем Алексеем Патрекеевым стал бить меня, нижайшего, смертельно кнутьями и вырвал более половины бороды, о чём в Курское духовное правление протопопу Максиму Сонцову мной доношение сделано со свидетельством священника села Рышкова Семёна Иванова и прихожан. После учинённого исследования он виновным признан и, избегая законного штрафа, просил у меня прощения. В надежде на его раскаяние и воздержание, и дабы избежать впредь подобных сему обид и неудобств, по единоутробной крови и человеколюбию в том он был прощён. Но сей священник и брат мой не восчувствовал моего усердного желания жить в мире, а наиболее злобствуя и завидуя моему прибытку, обиды приумножал, и год целый не давал денежного и хлебного дохода, коего по запискам составляло до 84 рублей. К тому же отнимал хлебопашество, да и в прочем великие притеснения чинил, о чём по просьбе моей  посланный Духовным правлением села Шатохина священник Иван Мясоедов обследование учинил, но за смертью протопопа Сонцова дело осталось неоконченное. Сей авантаж укоренил в его сердце пылающую ненавистью злобу, которая беспричинно увеличивалась, отыскивая разорительное иго на жену и детей моих. Когда меня не было дома, пришёл священник с сыном Самойлой и невесткой Авдотьей Фёдоровой в дом мой и жену мою Лукерью Сидоровну безвинно били смертельными побоями и вырвали косу. Жена написала о тяжком увечье и обиде в Духовное правление, о чём архимандрит Амвросий следствие учинил. Для этого Андрей Попов к следствию был вызван в Курск, но вину свою не признал и самовольно уехал в село своё. Дело передали тогда в Белгородскую духовную консисторию епископу Аггею. Брат мой открыто продолжал делать непорядки. В день Благовещения Пресвятой Богородицы во время служения Литургии, увидя меня в церкви, с великим криком приказал прихожанам выгнать меня, а когда староста и прочие отказались это сделать, он снял с себя ризы, оставил службу без окончания и ушёл домой. Не раз церковную службу производил с сыном и сослужителем, запершись, не пуская меня и прихожан в церковь, а в бытие моё в церкви неоднократно меня бил до кровавых ран. Обо всём этом церковный староста с прихожанами в Духовное правление доносили. Служитель Патрекеев по наущению священника украл у меня и продал двух лошадей, стоящих 33 рубля, и за то сельским бургомистром Татареновым сечён батожьем, деньги же за лошадей до сих пор у них остаются.
       Назад тому более восьми годов в празднество Архангела Михаила речённый священник ездил по приходу с крестом, собирая общий доход. Возвратясь в село, поравнялся с моим двором. Я вышел и, взяв у него из саней положенные на мою часть три хлеба, без всякой с ним ссоры пошёл в дом. Священник, будучи в нетрезвенности, по этому поводу разъярился и побежал за своим сыном, чтобы меня бить. Сын Самойла спал и тоже был пьяный, и неведомо из-за чего учинилась между ними кровавая драка. Кровью этой помазали они крест святой и епитрахиль, и обвинил меня брат, что в поле пустом при отъезде избил я его и ограбил, оттого крест стал окровавленный. Крест и епитрахиль священник представил в Фатежский Нижний земский суд и написал жалобу. Меня с двумя сыновьями взяли под караул и посадили в тюрьму по решению капитана-исправника Лариона Позднякова, который ослеплён был деньгами священника. Вскоре брат мой Андрей поехал в город, а в доме его случился пожар – сгорел амбар. Невестка же его Авдотья, в то время бывшая в гостях, пьяная прибежала со своими нетрезвыми приятелями и обвинила жену мою в поджоге. Без следствия жену привезли в тюрьму скованную. Сыновей моих суд скоро отпустил, а священник и их дядя, увидя их вольными, сам сковал и второй раз привёз в тюрьму. Однако сыновей снова отпустили. Я ж с женой был в тюрьме более года. При окончании следствия пришёл ко мне производитель сего дела канцелярист Ипат Курдюмов и уговаривал со священником примириться, угрожая, что сошлёт в далёкие страны. По невиновности моей я на примирение не пошёл, ведь он должен просить первым прощение, а не я. Напоследок меня с женой отослали в Курский Верхний земский суд, хотя должен был судить суд духовный, но сие укрыто от епархиального начальства и жалобы мои спрятаны. Курское наместническое правление без ведома духовной команды, без отобрания дьячковской грамоты под именем дьячка сослало меня с женой в Тобольск на поселение. А суждены мы: жена – за поджог, я – за бой священника. Здесь оставили нас на своём пропитании. Тому назад четыре года архиепископ Тобольский Варлаам указом определил меня при градской апостола Андрея церкви трапезником. По ревизии, которая ныне проводится, должен я быть приписан в число послушников или поселенцев, но к сему по старости моих лет и болезней не способен, а по безвинности моей прошу возвратить с женой в своё природное селение. О сём же пишу и в Белгородскую епархию Преосвященному епископу Феоктисту прошение об окончании моих бедственных приключений».  
      Чаяния несчастного дьячка Никиты оказались напрасны. Не суждено ему было вернуться на свою родину. Синод  вернул его прошение в Тобольск с резолюцией епископу: «…так как сослан Попов по гражданскому ведомству, а, следовательно, из духовного сословия уже выбыл, при ревизии в число церковнослужителей вносить не можно; а явиться должен он в гражданское селение, куда послан на поселение».
        Так закончилась типичная история «маленького человека», судьба которого оказалась в руках равнодушных чиновников и суда человеческого, у которого не было высоких покровителей и необходимого в судебных тяжбах состояния, чтобы доказать свою невиновность.

  
 

 Вид на Архангельскую церковь в селе Линец. Фото начала ХХ в.
 Вид на Архангельскую церковь в селе Линец. Фото начала ХХ в.

© Сургучев Сергей, 2017

This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now