Бабий бунт в Гремячем       

     Во времена первой русской революции крестьяне Дмитровского уезда от других не отставали: громили помещичьи имения, захватывали пастбища, производили самовольные порубки леса, присваивали себе помещичий хлеб. В деревне Гремячей, где находилась экономия помещика Шамшева, недовольные крестьяне, подбиваемые приехавшим с шахт смутьяном, с вилами пошли против своего помещика, с которым они всегда жили в мире и который всегда им помогал и шёл на уступки. Подстрекатель потом, как обычно, сбежал, а оставшимся бунтарям пришлось просить прощения у барина. Замечательно то, что в авангарде шлиподогретые словами злоумышленника воинственно настроенные бабы с детьми на руках. На этот раз всё обошлось без жертв, за исключением отрубленной саблей у одного крестьянина фаланги пальца да ушиба лошади полицейского, которая, как докладывал потом исправник, «жаловалась на боль в плече». Вот вкратце описание тех событий, которые можно назвать «бабьим бунтом».
        24 мая 1907 года со взводом конной полицейской стражи, состоявшей из 13 человек, под командой старшего стражника Фокина и в сопровождении пристава I-го стана Смирнова, помощник Дмитровского уездного исправника Гринёв Н.А. выехал в экономию госпожи Шамшевой, куда прибыл в два часа дня.
 За версту от экономии его встретил местный, Волковской волости, полицейский урядник Клычков и доложил, что крестьяне деревни Гремячей утром пытались ворваться в экономию и прогнать всех рабочих и служащих, о чем они договорились накануне вечером. Но, благодаря своевременному прибытию молодого барина Петра Петровича Шамшева с двумя стражниками и шестью вооруженными людьми из Больше-Бобровской экономии, крестьянам не удалось привести в исполнение свой замысел, после чего в деревне всё стихло. 
        Выслушав доклад, Гринёв поручил этому же уряднику проехать с конной стражей под командою Фокина по деревне спокойным шагом, дабы таким образом дать знать населению, что полиция готова принять меры в случае беспорядков. Сам же, не медля ни минуты, сделал распоряжение о вызове местного старшины, понятых и старосты соседнего села Волково для назначения полного сельского схода в 6 часов утра 25 мая. Не прошло и нескольких минут, как ему доложили, что между стражниками и крестьянами происходят шум и крик. Гринёв с приставом сейчас же поскакали в деревню. По дороге в экономию встретили крестьянина с окровавленною правою рукою, которого не стали ни о чём расспрашивать, а быстрее направились к стражникам. В центре деревни гудели разъяренные бабы с детьми на руках. Из толпы доносились сквернословие и угрозы в адрес помещика. Проскакав до конца деревни и не обнаружив стражников, вернулись обратно в экономию. Крестьяне с кольями в руках стали группироваться на улице. Видя в этом злой умысел, Гринёв предложил приставу выехать за околицу на более открытое и возвышенное место, чтобы их увидели стражники. И действительно, урядник Клычков с полицейскими немедленно подскакали к ним. Они рассказали, что попали в засаду, устроенную крестьянами. У Клычкова из левого виска по лицу сочилась кровь, остальные полицейские получили легкие ушибы. Подбодрив и успокоив своих подчиненных, Гринев попросил их не использовать нагайки и оружие против бунтовщиков, а сам демонстративно проехал по селению, строго предупредив собравшихся группами крестьян, что за малейшее насилие или сопротивление они будут наказаны и приказал всем разойтись по хатам. Крестьяне беспрекословно подчинились требованию, за исключением баб, которые, к сожалению, вели себя крайне неприлично и даже выбегали из домов с вилами, насаженными на длинные шесты. Но, несмотря на дерзкое и весьма агрессивное поведение женщин, полицейские поехали дальше и воевать с бабами не стали, так как у них на руках были маленькие дети. Мужики же все забрались во дворы, высматривая из-за ворот.

        Возвратясь в экономию и назначив из пеших экономических стражников караулы для защиты от внезапного нападения крестьян, так как имение располагалось среди густых зарослей, Гринёв приступил к расспросам, при каких условиях урядник и четыре стражника получили ушибы. Оказалось, что не успели стражники с ехавшим впереди урядником Клычковым и полицейским Скороходовым проехать десяти дворов, как толпа крестьян человек в сорок выскочила со двора крестьянина Власа Петрачкова (сын которого, Василий Петрачков, прибыл из шахт, руководил крестьянами и подбивал на забастовку) и набросилась на полицейских. Первым получил удар урядник Клычков, которого граблями по голове ударил крестьянин Прокофий Гукин. Этим ударом он пробил околыш в фуражке и оставил ссадину на левом виске. Стражник Скороходов выбил эти грабли из рук Гукина. Тогда последнему какая-то баба подала вилы, и он этими вилами хотел нанести удар в бок Скороходову, но тот выхваченною шашкою выбил их у Гукина, поранив ему руку. Этот-то раненый и повстречался конникам, въезжавшим в деревню. Остальные стражники, рассеяв толпу, сейчас же вернулись в усадьбу через сад и нашли за околицей пристава Клычкова и помощника исправника.
         Затем Гринёв приступил к дознанию управляющего Попова и всех служащих экономии. Оказалось, что до 20 мая два общества крестьян деревни Гремячей пасли свой скот на своих полях, а с 20-го, подбиваемые несколькими крестьянами, а именно: Василием Власовым Петрачковым (руководившим действиями сельского старосты), Николаем Андреевым Дуденковым, Филиппом Александровым Гоняевым, Николаем Васильевым Мусофрановым, стали самоуправно пускать на выпас свой скот по сеяному клеверу господина Шамшева. Экономическая контора просила крестьян этого не делать. Наконец, приезжал 22 мая пристав Смирнов уговаривать крестьян обойтись без самоуправств. Но крестьяне не подчинились его требованию, и пристав составил протокол, который передал Земскому Начальнику для наложения взыскания на провинившихся. Несмотря на все изложенное, крестьянам этого показалось мало, и они 23 мая, собрав сельский сход, написали приговор о выдворении всех служащих и рабочих из экономии, в том числе и управляющего Попова. 
       О составлении этого приговора некоторые работники деревни Гремячей, не сочувствующие заговорщикам, рассказали Попову. Последний доложил по телефону Шамшеву, который в ночь на 24 мая с двумя стражниками и другими служащими в числе шести человек прибыл в экономию, поручив при этом прибывшим с ним двум стражникам Ревякину и Демидову установить строгое наблюдение за действиями крестьян. 
       Часов в 6 утра послышались сигналы, созывающие крестьян идти в экономию, о чем было доложено П. П. Шамшеву. Последний, вооружась сам и вооружив практиканта, кучера и других служащих, выехал навстречу выступившей толпе и разместился против почтовой конторы, т.е. поперек дороги, ведущей в усадьбу из деревни Гремячей. Когда крестьяне перешли мост с криками и разными угрозами и стали подыматься в гору, то Шамшев приказал стражникам, обнажив шашки, идти навстречу крестьянам и предупредить их, что если те не остановятся и будут производить насильственные действия, то он вынужден будет стрелять. Крестьяне остановились в замешательстве, из среды их выдвинулся Василий Петрачков, поощряемый старостой Аникушиным, и закричал: «Идите со мною в экономию снимать рабочих и прогонять служащих, пусть Шамшев стережет сам скот!». После такого призыва толпа опять стала наступать. Потом начались переговоры и продолжались более полутора часов, пока крестьяне не добились себе под разного рода угрозами 45-ти десятин клевера, 100 десятин к осени ярового выпаса и 25 десятин отавы, а в довершение всего требовали еще деньги на одно ведро водки. Удаляясь из экономии, грозились забрать себе помещичье сено. 
        25 мая в 6 часов утра Волковский волостной старшина доложил Гринёву, что сельский сход собран. Крестьяне встретили его с полной покорностью и вежливостью, на улице баб с детьми не было. Разъяснив им цель своего прихода и указав на их самоуправство и невежество, он объяснил, какую ответственность бунтовщики могут понести, согласно ст.1546 Уложения, вразумил их оставить помыслы о насильственных захватах земли и забастовках, вспомнил речь Столыпина по земельному вопросу, и таким образом, довел крестьян до полного раскаяния. Указал также и на то, что Государю Императору угодно было благодарить их через Губернатора за выражение верноподданнических чувств, прочитал им телеграмму Губернатора на имя Государя и снова упрекнул в злых намерениях. После такого внушения многие крестьяне прослезились, и вся сходка обратилась к Гринёву с просьбой помирить их с помещиком, произнося клятву, что более этого не повторится. Тогда он сошел с лошади и приказал страже спешиться (стража находилась от сходки на ружейном выстреле). Вошел к крестьянам в середину: «Вот вам мой совет. До моего отъезда и при мне идите к Шамшеву и попросите у него прощения. Надо окончить все миром, а все то, что вы 24 мая под угрозами получили, незаконно, и пользоваться этим не имеете права». Затем потребовал предъявить Василия Петрачкова и других зачинщиков в числе 6-ти человек. На это крестьяне все единогласно ответили: «Эти подлецы сделали между нами и барином смуты, а вчера подбили броситься на казачков. Их казачки посекли, и они бежали кто куда, так что старшина их не нашел». 
     Гринёв со стражниками вернулся в экономию, а следом за ними пришли и все крестьяне. Он попросил владельца сделать им уступку в выпасах. Петр Петрович Шамшев долго не соглашался, но, видя полное раскаяние крестьян, вышел к крестьянам, очень толково с ними поговорил, простил их и дал право пользоваться выпасами для скота. Крестьяне остались благодарны Шамшеву и полицейскому, ругая подбивших их на противоправные действия провокаторов. В заключение владелец подарил им на чай, а зачинщиков и подстрекателей просил привлечь к ответственности. Крестьяне удалились из усадьбы, успокоенные и порадованные помещиком.
      На сельском сходе находились Волковский волостной старшина, сельский староста села Волкова и шесть крестьян других селений в числе понятых. Они же были приглашены в имение Шамшева для присутствия при переговорах с владельцем. Произведенное по сему делу дознание Гринёвым передано судебному следователю Дмитровского уезда и участковому Товарищу Прокурора. Главным виновником и подстрекателем к забастовке оказался крестьянин деревни Гремячей Василий Власов Петрачков, участниками Николай Андреев Дуденков (у него при обыске обнаружен револьвер), Филипп Гоняев, Емельян Миронов, Никита Форшенев, Федор Барышников, Прокофий Гукин и сельский староста Семен Аникушин, о котором сообщено Земскому Начальнику для временного устранения от должности и предания его суду. Петрачкова крестьяне желали сами арестовать, но он и все эти лица скрылись и бежали из деревни, что не спасло их от неминуемого наказания впоследствии.
         Жалоб на действия урядника или стражников крестьянами деревни Гремячее при расспросах их в присутствии понятых никем не заявлено. Случайно раненный крестьянин Прокофий Гукин, он же и забастовщик, был отправлен в Дмитровскую земскую больницу, где засвидетельствовано при осмотре, что у него шашкой отрублена фаланга на безымянном пальце и обрезана на указательном пальце кожа. Судебный следователь решил, что это не мешает отправить его в тюрьму. 
      Дело о бабьем бунте завершилось рапортом Гринёва уездному исправнику, в котором он высоко оценил мужество своих подчинённых и не забыл в конце упомянуть о здоровье лошадей:«Донося об изложенном, я считаю своим священным долгом засвидетельствовать перед Вашим Высокоблагородием об особо умелом, тактичном, спокойном и в то же время ревностном по долгу присяги исполнении службы урядником Клычковым, старшим стражником Фоминым и двенадцатью стражниками, бывшими со мною в командировке. Они нисколько не растерялись при внезапном на них нападении, с достоинством встретили крестьян, заставили подчиниться и рассеяли толпу без всяких кровопролитий, за исключением отрубленного пальца у Гукина, который отрублен благодаря его прямо-таки разбойницкому нападению вилами в бок Скороходову. Считаю также долгом засвидетельствовать о более серьезной неустрашимости стражников экономии Шамшевой Ревякина и Демидова, которые остановили 24 мая сотенную толпу, не убоясь угроз и кольев, и пристава Смирнова, который прекрасно исполнил мое поручение, разыскал и отобрал револьвер у одного из забастовщиков и все время с особым старанием исполнял службу без меня. При этом докладываю, что из конной стражи получили лёгкие и незначительные ушибы и ссадины урядник Клычков, стражники Иван Скороходов, Пётр Белоусов, Акиндин Селиванов и Григорий Емельянов. Лошади пришли все благополучно и здоровые, за исключением лошади Скороходова, которая немного жалуется на боль в плече. Стражники эти будут подвергнуты освидетельствованию через уездного врача, и что окажется по освидетельствовании, будет доложено особо. Помощник Исправника Гринев. Мая 27 дня 1907 года г. Дмитровск».

 

© Сургучев Сергей, 2017

This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now