Рождество-Богородицкая церковь 
в селе Волково

 

    Земли села Волково и сами крестьяне издавна являлись вотчиной московского Новодевичьего монастыря, поэтому они называли себя «монастырщиной». Со временем монастырские угодья заметно сократились, и Волковская вотчина перешла во владение казны, платя подати царю-батюшке. Крестьяне так и остались казёнными, не попав ни к одному из помещиков в крепостную зависимость.
     В 1688 году  Волково  было  ещё  деревней. В этот год, согласно документам Севского разряда, вышел Указ севскому воеводе стольнику Василию Ивановичу Логовчину «об отпуске безденежно по челобитью Новодевичьего монастыря наместницы-старицы Февронии с сёстрами о даче  из Севска железа на постройку церкви по обещанию во имя Рождества Богородицы в монастырской вотчине Кромского уезда деревне Волкове». Через год воеводе приходит ещё один указ, в котором предписывается ему «по челобитью подьячего приказной избы Василия Козмина расписать между подьячими строить и презирать вотчину Новодевичьего монастыря – деревню Волкову с деревнями и за служками смотреть». Исходя из данного документа, можно утверждать, что церковь в Волково построили в течение последующих нескольких лет, то есть до 1695 года, учитывая проволочки и бесконечную бумажную волокиту при начале любого благого дела.
        В 1710 году Рождество-Богородицкая церковь  в селе Волково упоминается в окладных книгах Кромского уезда: «… в ней дьячок Иван Павлов, старого оклада на нём 8 алтын 2 деньги,  у него брат Игнатий; той же церкви дьячок Андрей Родионов, старого оклада на нём 8 алтын 2 деньги, у него братья Иван и Михаил; той же церкви дьячок Пётр Исаев, старого оклада на нём 26 алтын 4 деньги, у него сын Фёдор». 
В 1740 году при церкви значатся: «поп Андриан Родионов, 39 лет; дьячок Игнатий Павлов, 44 лет; пономарь Иван Родионов, 49 лет; у дьячка Игнатия дети – Димитрий, 4 года, Иван, 2 лет; бывшего попа Родиона дети – Михайла, 47 лет, за животной болезнью (болезнь живота) не обучен, Пётр, 41 года, за глазной болезнью не обучен; у Петра дети – Василий, 11 лет, Ион, 4 лет».
      В 1782 году к церкви причислены: штатный священник Алексей Андрианов, 47 лет; сын его дьячок Гаврила Алексеев, 22 лет; священник Иван Фёдоров, 32 лет; дьякон Дмитрий Игнатов, 47 лет; дьячок Андрей Афанасьев, 36 лет; пономарь Максим Ефимов, 35 лет; пономарь Яков Филиппов, 22 лет; заштатный престарелый поп Филипп Афанасьев, 48 лет. Итого с жёнами и детьми – 30 душ.
В списках Орловского духовного училища за 1793 г. упоминается студент Никита Рождественский, 20 лет, сын священника Димитрия села Волкова, обучавшийся в классе философии с 1785 года.
     Изменив свой статус, став из деревни селом, Волково приобрело и второе название – село Богородицкое, употреблявшееся иногда в официальных церковных документах, но старое наименование оказалось более живучим и сохранилось до настоящего времени. 
     По росписи церквей Кромского уезда 1734 года в Рождество-Богородицком приходе села Богородицкого (Волково тож) имеется 51 двор крестьян, принадлежащих московскому Новодевичьему монастырю.
         В 1793 году Преосвященный Аполлос, епископ Орловский и Севский, получил от прихожан села прошение на постройку нового храма вместо прежнего деревянного, пришедшего в ветхость. Строительство началось в этом же году после получения от Аполлоса разрешительной грамоты. 2 октября 1796 года новый деревянный холодный храм освятил, по благословению Епископа, игумен Севской Площанской пустыни Серапион.  В церковном архиве хранилась, как древняя реликвия, та самая «храмосоздательная грамота», выданная Аполлосом 1793 года, месяца июля 10-го дня.
        Сохранилось описание  Рождество-Богородицкой церкви, сделанное священником Дмитрием Переверзевымв 1887 г. «Церковь расположена на высоком берегу реки Черни, деревянная, одноэтажная, построена разносторонним крестом. Алтарь пристроен в виде пятигранного придела. В высоту церковь – 10 сажен, длину – 8 ½ сажен, ширину – 3 ½  сажен. Снаружи обита тёсом, есть местами резьба. С южной, западной и северной сторон окружена галереей, основанной на столбах, снаружи до половины обитой досками и покрытой железом. Кровля спускается во все четыре стороны, железная, покрашена зелёной краской. Глав три: одна – над алтарём, вторая – над куполом, третья – над колокольней. Все сделаны из белой жести. Кресты на главах железные, четырёхконечные. Дверей три: северная, южная и западная; деревянные, обиты железом. Церковь устроена внутри в виде квадратной палаты, от алтаря отделяется иконостасом. Своды в средней части и в алтаре забраны в ёлку, а в трапезной – в виде круглой дуги. Полы деревянные. Иконостас стоит с основания церкви, очень хорошего рисунка, из липового дерева, трёхъярусный. Окрашен розовой краской, много резьбы в виде розанов, лилий, астр и др., позолоченный. Колокольня в виде шестигранной башни, деревянная. На ней 4 колокола: 1-й – 34 пуда, 2-й – 10 пудов, 3-й – 4 пуда, 4-й – 1 пуд. Из достопримечательностей имеются четыре местные иконы – Спасителя, Божьей Матери, св. Николая и Рождества Пресвятой Богородицы – древнего письма».
     3 июля 1893 года в церкви произошёл пожар.  Около полуночи разразилась сильная гроза. В здание храма ударила молния и попала в алтарь. Воспламенились  запрестольные иконы и восточная часть алтаря. Увидевшие дымок служители и прихожане тотчас успели погасить разгоравшийся огонь, но иконы были испорчены, и их пришлось поновлять.
      В 1897 году к храму пристроили два придела: с южной и северной сторон. Территория церкви была обнесена деревянной оградой, выстроенной на пожертвования прихожан. 
      В приход, кроме села Волкова, входили деревни Рясник, Волкова Слободка, Андреевка, Верхнее Гремячее (до 1870-х годов Андреевка приписана была к Троицкой церкви с. Б.Боброва, а В.Гремячее к Казанской церкви с. Пенного Кромского уезда); церкви принадлежало  35½ десятины земли. Причт состоял из священника, дьякона, псаломщика. Дворов в приходе на 1903 год имелось 358 православных и 40 раскольничьих, в них: православных – 1194 душ мужского пола и 1264 душ женского пола; раскольников-новопоморцев – 122 мужчины и 120 женщин.
       В приходе действовали четыре школы: Волковская церковно-приходская, Волковская земская школа грамоты, Волково-Слободская школа и Гремячевское земское училище.  В 1906 году заведующим  и законоучителем Волковской церковно-приходской школы был священник Г.Косминский, учительница Давидова. Как видно из отчёта о школах Дмитровского уезда за 1907 год, «школа находится вблизи храма, многолюдная, более 80-ти учеников, а здание ветхое и тесное; к храму ученики усердны». «В Гремячевском училище, отстоящем в 4-х верстах от села, занимается учительница Гончаренко. Школу посещают 73 ученика, которых разделили на две группы: младшую и среднюю. Учебников по Закону Божию нет, ученики со слов учителя заучивают молитвы и заповеди». Учителями в Волковской школе грамоты были Евгения Ивановна Паршикова, в Волково-Слободской – Мефодий Семенович Маркин. Маркин в 1911 году получил грамоту «за усердную церковно-школьную деятельность».
      Церковный  приход в  Волково  являлся  вторым  крупным центром старообрядчества в Дмитровском уезде, наряду с Лужковским, поэтому находился под пристальным взором епархиальных миссионеров. Труды местных священников иногда приносили свои плоды. Ими обращены из раскола в православие несколько крестьян.
        В  начале ХХ века раскол стал  ослабевать по разным причинам, и, как заметил один миссионер, «постепенно умирает собственной смертью». Но до умирания было ещё очень далеко, а пока им приходилось посещать старообрядцев, вести с ними разъяснительные беседы, вступать в полемику и писать докладные записки вышестоящему начальству. 
                                                                                                        ***
    При избрании церковных старост прихожане учитывали материальное благополучие кандидатов. С 1872 г. выбирали купца 2-й гильдии Ивана Яковлева Слотинова.  Большим доверием пользовался у них отставной унтер-офицер Василий Акимович Блинов, которого избирали с 1890-го по 1905 год. За заслуги по духовному ведомству Блинов в 1901 году награждён золотой медалью с надписью «За усердие» для ношения на груди на Станиславской ленте. В последующие годы старостой выбирали мещанина Семёна Деркачёва.
      Псаломщиками,  начиная с 1810-х гг., были Гавриил Никитин, Иван Бакулин, Иван Гаврилович Доброславский, Михаил Яровский, Василий Маккавеев, Борис Булгаков, Павел Булгаков, Иван Ильинский. В 1899 году Ильинского переводят на должность дьякона в село Короськово Кромского уезда, а на его место приходит бывший ученик Севского духовного училища Михаил Руднев. В 1910 году Руднев заболел, его замещал временно крестьянин Дмитрий Гревцев, а в следующем году назначили нового псаломщика, только что окончившего Орловскую духовную семинарию Семёна Архипова. В 1912 году Архипов перемещён в село Козловку Трубчевского уезда, с 30 июня временно исполнял обязанности Владимир Надежин из села Голубеи Брянского уезда и в этот же год уехал вс. Берёзовку Елецкого уезда. С 28 июля 1912 г. до 1916 года псаломщиком был Дмитрий Иванович Василевский (родился в Болховском уезде), перешедший в церковь села Студенок Кромского уезда, а после него до начала 1920-х гг. Николай Васильевич Троепольский, перемещённый из Троицкой церкви города Мценска.
       Имя  волковского  дьякона  встречается  в списках  студентов  Севской семинарии, где обучались его сыновья: «села Волкова дьякона Максима сын Фотий Попов, 14 лет, учится с 1788 года» и Прохор Попов, 13 лет, в обучении с 1792 г.».
        До 1845 года дьяконами были Иван Андреев, Семён Васильевич Пальцев и Михаил Петрович Кречетов; до 1865 г. - Илья Доброславский, затем Василий Наумов; с 1897 года определён воспитанник 6-го класса Орловской семинарии Павел Милосердов, затем Виктор Воскресенский, перемещённый в 1913 году в село Спас-Чекряк Болховского уезда, на его место назначили дьяконом бывшего учителя Павла Кузовлева, переведённого в село Опыхань Брянского уезда, а с 1917 года из села Воронец Кромского уезда к церкви перемещён Александр Сергеевич Кружилин.
    Приходскими священниками в 1820-80-е годы были: Петр Ненашев, Григорий Яковлевич Троепольский, Исидор Иванович Лотаринский, Пётр ИсидоровичЛотаринский, Матвей Ильинский, КсенофонтБрянцевский, Николай Диомидов. В 1884 году рукоположен в священники студент семинарии Дмитрий Переверзев, умерший в 1897 году.  На его место из села Плоского Дмитровского уезда перемещён Георгий Петрович Косминский, прослуживший в приходе до 1918 года. За время своего двадцатилетнего служения в Волковском приходе он возглавлял 2-й Благочиннический округ Дмитровского уезда, заведовал церковно-приходской школой, вёл миссионерскую деятельность по присоединению раскольников прихода к православию, за это  был награждён набедренником, скуфьёй, а в 1917 году саном протоиерея. В 1919 г. должность священника исполнял монах Герман.
С именем одного из приходских священников Григория Троепольского, а вернее, его непутёвого сына Казьмы, связано судебное разбирательство по поводу неприличных поступков бывшего семинариста. Об этом епископу Никодиму в порыве негодования написал прошение живший в Орле титулярный советник Василий Андреевич Красин, требуя разобраться с распоясавшимся хулиганом, оскорбившим его беззащитную племянницу. Из  письма Красина видно, как обстояло дело: «Окончивший курс семинарии сын священника Григория - Казьма Троепольский, находясь при отце своём без всякого занятия, упражнялся пьянством и нетерпимыми званию его делами. Сего 1832 года на Святой неделе в соседнем приходе священника Исидора Иванова всю неделю ходил за иконами в пьяном виде, а в четверг в доме крестьянина Алексея Никитина при священнике Исидоре и прочих, забыв страх Божий, называл родную мою племянницу девицу Агриппину, умершего дьякона дочь, б…, а себя представлял её любовником и уверял в её распутстве. И тем же днём, придя в дом отца своего, Казьма разделся и в одной рубашке с панталонами сел в сенцах на пороге, а завидя у соседских ворот Агриппину, кричал ей при многих людях: «Грипка, поди, поцелуй меня!» Она, видя его пьяным, пошла от стыда с улицы в свой дом, а он вослед обзывал её скверноматерными словами. Об этом устно было заявлено Благочинному, священнику села Соломина Иоанну Воскресенскому, который приказал Троепольскому, сославшемуся, что проступок совершил в беспамятстве, просить прощения у оскорблённой, но вместо извинения Казьма прислал мне возмутительную записку с наглыми требованиями: отдать ему в жёны Агриппину, впридачу выложить ему 1 тыс. рублей и ещё за свои деньги  произвести его в священники; сшить ей шесть платьев шёлковых матерчатых, две постели, шубу на лисьем меху; ему дать две повозки крытые, рясы, подрясники, пояса, сапоги, шляпу и прочее. Всё это по его дурному поведению выполнить невозможно, а потому прошу оградить мою племянницу Агриппину от таковой обиды Казьмой Троепольским».  
    В искренности слов Красина сомневаться не приходится, чего нельзя сказать о запирательствах хулигана Троепольского, а приходские церковники во время начавшегося следствия всеми силами старались выгородить своего собрата, поэтому открыто врали. Казьма на допросе утверждал, что после семинарии в доме отца только то и делал, что читал книги, повторял Богословие и церковную историю, по воскресеньям и праздникам посещал храм, в домашних работах помогал отцу, а в пьянстве и других неприличностях не упражнялся. На Святой неделе, действительно, ходил по приходу, но всё время читал каноны и пел молебны, что могут подтвердить причётники Василий Евстигнеев и Иван Егоров. В четверг был у товарища Петра Лотаринского, сына священника Исидора, где в доме крестьянина Алексея Никитина побранился с дьяконом Семёном Васильевичем Пальцевым, назвали друг друга дураками по неуступчивости, а личности Агриппины не касались. И на крыльце не сидел, и девицу не видел и не оскорблял, при этом ссылался на тех свидетелей, на которых указывала и Агриппина, обвиняя его. Далее Казьма совершенно всё вывернул наизнанку и оговорил самого Красина: Красин в присланной записке склонял его к женитьбе на племяннице-сироте, а при отказе угрожал отдать в солдаты. При допросе священник Лотаринский сказал своё веское слово в защиту обвиняемого: Троепольский в беспамятстве никогда не был и никаких записок не писал.
       Следствие привело в тупик поведение самой Агриппины. Красин, писавший от её имени жалобу, приехать в село не смог, предоставя ей возможность защищаться самой, но она во время присяги свидетелей по безграмотству подписываться не стала, к тому же, странным образом, заупрямилась и просить никого не стала, в чём её поддержал свояк дьякон Семён Пальцев, в доме которого она проживала. Жена Пальцева дьячиха Параскева Ивановна показала, что с Казьмой ругалась она сама и всего лишь из-за того, что тот во дворе «прибил» её малолетнего сына Лаврентия и обругал вступившегося за неё мужа дураком и всякими неприличными словами.  К тому же не явился почему-то на допрос свидетель Афанасий Иванов, на которого ранее активно ссылалась потерпевшая. Данное недоразумение  разъяснила следователю сама Агриппина: оказывается, накануне в дом Пальцева приходили сын и отец Троепольские с дьячком Иваном Бакулиным и с поклонами просили прощения у девицы, чтобы она претензии свои в бумагах не заявляла. Сердце Агриппины смягчилось, не обошлось тут и без некоторой тайной сердечной симпатии, поэтому она решила простить обиды молодому соседу и завершить ненужную судебную тяжбу. Красин же решил дело довести до конца и негодяя наказать, поэтому заявил, что свидетелям со стороны Троепольского верить нельзя: причётники защищают своего человека да ещё все связаны приятельством и родством (пономарь Гавриил – крёстный отец, дьячок Иван – двоюродный брат, св. Исидор и дьячок Василий – служат вместе с отцом Григорием). К тому же Красин сообщил дополнительно о некоторых поступках Казьмы: при отце своём в деревне Рясник «прибил» крестьянина Николая Киланова и хотел выдрать ему бороду; на крестинах у крестьянина Ивана Брагина в селе Волково переломил оглоблю в телеге священника Дмитрия из села Плоского, после чего они поссорились; «прибил»  мещанина Жиденкова замужнюю дочь Акилину, с мужем коей примирился. 
     Если для городского мещанина Красина приводимые факты являлись предосудительными, то для сельских церковнослужителей и крестьян – это привычные взаимоотношения, часть их повседневной жизни, в которой лучше разбираться самим без вмешательства посторонних лиц. Вот поэтому суд признал Казьму Троепольского свободным за недоказанностью вины, а просьбу Красина оставил без удовлетворения, так как он влез в дело, «до него не относящееся, и сделал донос о лицах, которые сами о себе имеют голос и ни о чём не жалуются».  Но то, что хулигана никак не наказали, сказать было бы неверно. Наказали всё-таки: заставили оплатить расходы на бумагу, затраченную на ведение этого дела.

                                                                                                        ***
    С 1923 по 1929 год существовала религиозная община при церкви Рождества Богородицы  села Волкова, состоявшая из 80 человек, священником в ней служил Орлов Николай Александрович, родился в д. Яковлево Орловской губернии. 29 октября 1929 года его арестовали работники ГПУ и приговорили к 10-ти годам ссылки по 58-й ст. п. 10 с конфискацией имущества.Реабилитирован 20 января 1993 года. В Волковой Слободке старообрядцы также зарегистрировали свою общину из 51 человека, пастырем которой являлся в 1920-30-ые годы Толобаев Максим Иванович, уставщиком - Сидоров Василий Дмитриевич.
     10 ноября 1929 года храм и религиозные общины (православную и старообрядческую) закрыли. Здание во  время войны сильно пострадало, затем его приспособили под сельский клуб, некоторое время там располагалась почта. Остатки деревянного сруба снесли в 70-е годы ХХ века.
      Благолепный деревянный храм не сохранился, но остались рассказы о прошлой жизни. Волковские старожилы с удовольствием вспоминали  старинный обычай, бытовавший когда-то в их селе. О нём поведала долгожительница П.И. Кабанова в 1992 году  собирателям истории  села Волкова.  «Накануне праздника Крещения Господня мужики шли на речку, промерзавшую бывало до полуметра, вырубали из толстого льда большой крест, ставили его около проруби и обливали свекольным соком, далее священник служил молебен, обходя вокруг креста и проруби.  После такого обряда вода считалась освященной,  жители набирали святую воду и уносили домой».

 

© Сургучев Сергей, 2017

This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now