Глава 7.

Кошки - мышки

      У Жердова и Корытина, в 1924 году лишившихся всех сообщников, как у двуглавой гидры  снова с невероятной быстротой стали вырастать новые щупальца. С осени 1924 по февраль 1925 года количество членов банды и соучастников, по данным секретной агентуры, достигло больших размеров. Главари завербовали себе новых сообщников и стали совершать нападения группами от 6 до 10 человек. Значительное количество вооруженных грабежей и убийств точно определить не представлялось возможным, так как редко кто из потерпевших заявлял о случившемся вследствие боязни мести со стороны бандитов. В начале 1925 года деятельность банды дошла до такой наглости, что у некоторых крестьян они стали вымогать деньги в виде контрибуции. Губрозыск в феврале решил перейти к активным действиям. 
     Сначала,  10  февраля,  начальник секретного  отдела  Губрозыска  Ефимов  арестовал  двух  работников Муравльского  отряда  по борьбе с бандитизмом Кирсанова  и Борисова, активно прикрывавших Жердова, так как сами производили вооруженные грабежи и убийства. Они не гнушались не только награбленным у крестьян, но и  сняли одежду с убитого бандита Скотникова. Вещи взял себе  Борисов.
        Ефимов, имевший в своем распоряжении 20 человек из местной милиции, попросил у начальника Губрозыска Внукова дополнительные силы. На вопрос Внукова по телефону «Разве недостаточно вам двадцати человек?», он ответил: «На местных надежды нет. Лично объясню при встрече». 16 февраля в район действия банды командирован отряд из 35 человек, в составе сотрудников губернского угрозыска, конной милиции и собаки-ищейки. Также получено подкрепление из Малоархангельска в количестве девяти человек. 19 февраля Ефимов задержал 14 человек из банды. Задержанные сдали оружие и начали сознаваться в преступлениях. Найдено много вещей, украденных бандой и спрятанных у соучастников. Многие вещи возвращены владельцам. Главари перебрались к границе Курской области. С помощью пособника, Романова Дмитрия, они ускользнули от облавы и затем перебрались на Украину, где скрывались на Юзовских рудниках. 24 февраля операцию возглавил Коротков, объединивший под своим руководством несколько отрядов и проведший массовые аресты оставшихся на свободе соучастников банды. Всего арестовано 41 человек, из них – 25 активных членов шайки. Всех арестованных приказано направить в распоряжение Губрозыска, конвоирование проводить с осторожностью, серьезных подозреваемых доставить со связанными руками и привязанными друг к другу.
      Инспектор  Орловского  Губрозыска  Пономарёв, рассмотрев  материалы  дознания  о  грабежах и убийствах шайкой Жердова, написал, что нахождение на свободе такого количества пособников в бандитизме может отрицательно повлиять на ход дальнейшего производства дознания и может привести к уклонению от следствия, а по сему постановил: мерой пресечения в отношении 41 человека избрать содержание при Орловском Губрозыске на время производства допроса с 28 февраля 1925 года.
      Во время проведения дознания многие писали прошения об освобождении из-под стражи для производства домашних сельхозработ, так как, согласно распоряжению ВЦИК от 25 апреля 1925 года, разрешалось отпускать заключенных крестьян по первой судимости для производства полевых работ. Почти у всех арестованных были малолетние дети, старики-родители,  в каждой семье имелось по 9-10 душ, и почти все нетрудоспособные. Но в виду того, что крестьяне были задержаны по обвинению не просто в воровстве, а в бандитизме, все прошения были отклонены. Четверо самых близких к главарям членов банды, участвовавших во всех убийствах и грабежах, даже решили сыграть в раскаявшихся грешников. Максимовы Иван и Андрей, Кузьмин Иван и правая рука Жердова Минаев Андрей написали в секретный отдел заявление: «Просим покорнейше Секретный Отдел зачислить нас в секретные сотрудники по ловле Жердова и Корытина, обязуемся служить пролетарской власти до самой смерти, а посему просим ходатайство к выдаче нам оружия по борьбе с Жердовым и Корытиным для уничтожения таковых. Надеемся, что мы, выше описанные, выполним свой долг перед Советской властью». Только почему желание уничтожить главарей пришло к ним только в тюрьме? Почему не было желания их застрелить, когда имели в руках свое оружие и убивали безоружных людей? Очень просто. Страшно стало за свою жизнь. Ведь теперь физическую боль и расправу придется испытать на себе. Ни данное заявление, ни кассационные жалобы не смягчили приговора Орловского Губсуда от 12 сентября 1925 года. Кассационная Коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР подтвердила решение Орловского суда и определила: 
1.    Кассационных поводов в деле не имеется.
2.  Меры социальной защиты ко всем осужденным не применимы, равно как и к осужденным к высшей мере наказания (расстрелу с конфискацией имущества): 
1)    Минаеву Андрею, 21 года, из д. Ладыжино;
2)    Романову Дмитрию, 20 лет, из д. Ладыжино;
3)    Тихойкину Ивану, 25 лет, из д. Лебедихи;
4)    Михейкину Николаю, 21 года, из д. Дьячье;
5)    Минаеву Ивану, 34 лет, из д. Ладыжино, 
являвшимися наиболее активными членами шайки, терроризировавшей в течение года всё население Орловской губернии, принимавшими участие почти во всех налетах шайки и совершившими каждый от 6 до 13 грабежей, сопровождаемых убийствами и ранениями потерпевших, и являющимися по своим действиям лицами, безусловно, особо социально опасными и неисправимыми преступниками. Меры к ним применены правильно. Приговор оставить в силе.
        Остальные осуждены на разные сроки тюремного заключения:
1)    Воронин Тимофей, 20 лет, из д. Ладыжино и Максимов Андрей, 20 лет, из д. Ладыжино – к лишению свободы на 10 лет каждому;
2)    Максимов Иван, 20 лет, из д. Ладыжино; Федин Тихон, 28 лет, из д. Верхнее Муханово; Трофимов Захар, 20 лет, из д. Лебедихи;   Кузьмин Иван, 22 лет, из д. Морозихи – к лишению свободы на 8 лет каждому;
3)    Максимов Николай, 17 лет, из д. Ладыжино; Миронов Алексей, 17 лет, из д. Ладыжино; Михайлов Антон, 17 лет, из д. Лебедиха – к лишению свободы на 6 лет каждому;
4)    Дроздов Иван, 24 лет. Из д. Ладыжино и Савостиков Игнат, 30 лет, из д. Павлово – к лишению свободы на 5 лет каждому;
5)   Шанин Иван, 19 лет, из д. Жизлово; Доронин Тихон, 30 лет, из д. Макеево:  Митрохин Илья 33 лет, из д. Макеево – к лишению свободы на 1 год каждому;
6)   Новиков Григорий, 24 лет, из д. Ладыжино и Невструев Александр, 20 лет, из д. Корсаково – к лишению свободы на 8 лет каждому с понижением срока наказания до 3 лет каждому.
     Арестованных  «оборотней», Кирсанова и Борисова,  отпустили поначалу за недоказанностью вины и  недостатку улик, но в марте 1925 года арестовали снова. Как раньше, так и сейчас свидетели оказывались беззащитными, особенно если в деле замешаны работники милиции, поэтому от свидетельских показаний отказывались и только в анонимных письмах осмеливались рассказать правду. Вот пример одного анонимного письма: «Гражданин Прокурор. Я пишу не из-за корыстной цели, не для того, чтобы обвинять невинных, а для того, чтобы спасти многих от истязающей смерти, какой подвергают людей Жердов, Корытин и другие преступники. К ним вы высылаете тайных агентов, отряды милиционеров, таких как Борисов, Кирсанов и другие. Попытки эти безрезультатны. Это потому, что бывшие коммунисты Никольского и Воронецкого сельских советов сделали договор, т.е. союз с бандитами, чтобы не трогать друг дружку, не ловить. Они даже встречаются и с почтением расходятся. Бандиты посещают дома некоторых коммунистов. При поисках с отрядами эти коммунисты отряды заводят в совершенно противоположную сторону и своевременно сообщают об этом бандитам, а Кирсанов и Борисов даже замешаны в убийстве Рубцова. Они выбирают момент отомстить своим обвинителям, т.е. тем, кои имеют с ними судебное дело. Убедитесь, допросите обвинителей: уже не раз им грозили. Жердов и Корытин грабили и называли себя Кирсановым и Борисовым, а те представлялись Жердовым и Корытиным. Союз сделан через Великанова Михаила, бывшего волостного комиссара из Воронца. Он был пойман бандитами и увезен в Подолянский лес, где они условились и отпустили его, с коего времени были прекращены всякие поиски бандитов, которые до сих пор живут мирным путем. Фамилию я не подпишу, потому что в этом заключается моя жизнь. Как вам известно, сколько было сообщено секретов бывшим нашим коммунистам в отношении бандитов, и всё оканчивалось смертью показателя или пожаром до уничтожения всего имущества до основания. 7 марта 1925 г.».
Внуков был недоволен, что главари остались на свободе, и поставил Короткову задачу: «Поменьше увлекайтесь мелочью. Наша главная задача – уничтожить двух главарей. Ведите учёт всех преступлений, свидетельских показаний с соблюдением всех норм законов. Подход к крестьянству должен быть сугубо осторожным. Не преувеличивайте факты раскрытых дел, что замечается за Ефимовым. Усильте облавы по следам преступников, не давайте ни минуты покоя. В каждой деревне по очереди проведите тщательный осмотр жилых строений».    
   В течение марта проводилась работа в населенных пунктах по опросу пострадавших и выявлению всех пособников шайки. Было ли всё проведено    с соблюдением всех норм законов, можно только догадываться, так как попадали под подозрения и виновные, и те, кто не по своей воле дал бандитам еду или убежище. Тем не менее, по докладным запискам волисполкомов никаких жалоб на действия отряда не было:«Справка дана Орловскому Губрозыску в том, что за время пребывания отряда по борьбе с бандитизмом в Гостомльской волости каких-либо жалоб со стороны населения на незаконные и принудительные меры заявлено не было, только благодарность со стороны населения».    
     «Во время пребывания в Тросенской волости жалоб и заявлений от населения на отряд не было. Население к отряду относилось сочувственно, о чём свидетельствует ряд сельских приговоров, находящихся у начальника отряда, а также оказанное содействие населения: граждане добровольно давали подводы для передвижения отряда. Со стороны населения наблюдается общая признательность и благодарность за проделанную работу по борьбе с бандой Жердова и Корытина. Политическая линия взята правильно и основной лозунг «Лицом к деревне!» энергичною деятельностью отряда выполнен на все сто процентов».
   Подтверждением доброжелательного отношения к милицейскому отряду могут служить протоколы общих собраний населения. В деревне Жизлово 80 домохозяев постановили: «Мы, граждане, единогласно, от лица трудящегося населения имеем благодарность отряду Малоархангельского Угрозыска под руководством товарища Самойлова за введение тишины и порядка в нашем районе в отношении бандитизма, воров и других вредных элементов в среде крестьянского населения. Кроме того, товарищ Самойлов справедливо содержание отряда и фуражное довольствие для лошадей отряда отнёс за счет тех виновных, обнаруженных им в соучастии бандитам и ворам. Просим и в дальнейшем пребывание отряда отнести за счет преступного элемента, а потому шлём благодарность Советской власти за оказанную помощь и защиту от бандитизма». 
     На этой же сходке крестьяне предложили выслать из деревни семьи, члены которых замешаны в бандитизме. По этому вопросу Самойлов разъяснил, что если следствие уяснит активное участие кого-то из членов семьи в участии или сокрытии, то таковая семья решением схода граждан может быть выселена из деревни.
Жители села Верхнее Муханово попросили Короткова в случае снятия отряда оставить двух милиционеров в селе, так как банда еще не ликвидирована. Они даже  взяли на себя обязательство содержать их на общественные средства.
      Граждане деревни Дьячье написали целый панегирик членам отряда за храбрую защиту их семейств: « Никто из них не щадил свою душу, а шли прямо на бандитов, не боясь, с открытым лицом и грудью, ускоренным шагом, и брали каждого бандита. Теперь мы все увидели защиту в лице храбрых кавалеристов конного резерва, благодаря которым остаемся ещё жить. Теперь мы все, как один, желаем этим храбрым воинам воздать честь, и славу, и великую благодарность за победу над бандитами. Да здравствуют наши дорогие товарищи!»
      Слова хорошие да вот искренности в них мало (это отдельная история о деятельности милицейских отрядов). До победы над бандой было ещё очень далеко, и радоваться было рановато. Этим самым крестьянам пришлось жить ещё целый год в страхе. Работа отряда не принесла результатов, главари так и остались на свободе, поэтому руководство приняло решение отряд вывести у всех на глазах, а работу вести секретную, чтобы главари, потеряв бдительность, обнаружили себя.
Жердов, издеваясь над бессилием властей, пишет письмо и отправляет на имя начальника отряда по борьбе с бандитизмом.
    «Вот, друзья, мы ходим сытые, мы брали всё то, что нужно и не нужно. Местные советские бандиты тоже разоряют крестьян с 1917-го года, и  московские бандиты разоряют крестьян, что-то сами выбирают, а что-то заставляют своих собак, лишь бы взять у крестьян. Я не боюсь, что меня предадут, я хожу, а за мной, как за мокрым мышом, кошки гоняются. Мне жить хочется, а вы не даёте, товарищи. Неужели со мной не желаете примириться? Ведь я невинный человек, а вы меня заставили сделаться таким, какой я есть. И подумайте, ежели хотите жить сами, то дайте жить нам, чтобы безо всякого бесовского суда и следствия моей личности. А поймать нас – не поймаешь, я с вами в одной деревне нахожусь.  И. Жердов».    
      Как только отряд ушел, Жердов и Корытин снова вышли на тропу разбоя, сколотив себе новую банду, в которой активными и постоянными сообщниками стали Забелин, Кузёнок, Китаев и четыре женщины: Ольга, Маруська, Сонька Тихойкина и Клавдия Подшивалова. Банда оставалась в этом составе до момента их ликвидации.

© Сургучев Сергей, 2017

This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now