Глава 4.
Убийство семьи Горшковых

     Одним из самых жестоких и зверских убийств, совершённых бандой в 1923 году, было истребление семьи Горшковых, жившей в деревне Игинке, неподалёку от села Верхнее Муханово.
Семья до революции имела лавку и мельницу, а после революции занималась, как и все, хлебопашеством. В деревне их считали очень богатыми и думали, что с тех времён они припрятали много золота. На дом Екатерины      Горшковой бандиты нападали три раза.
       Первый визит сделали для осмотра обстановки. Пришли в дом, потребовали ужин.  Поели и, ничего не сказав, ушли.
       12 июля 1923 года четверо бандитов (Жердов, Корытин, Утукин и Скотников) днём пришли к ней во второй раз. Кроме Екатерины, застали ещё двух её дочерей. Старшая, Люба, готовилась к свадьбе. Они стали требовать вещи, заготовленные для приданого.  Невеста просила  не забирать их. Жердов предложил отдаться ему, тогда вещи не возьмут. Последняя, вынуждена была поверить его словам и согласилась. Проделав гнусное насилие, главарь приказал вещи забрать. Собрав всё  в три мешка, вынесли награбленное, положили на две подводы, отобранные у ехавших мимо крестьян, и поехали  в сторону Соковнинского леса.
      После их ухода 14-летний сын Екатерины, Павел, побежал в волисполком и заявил об ограблении. Прислали отряд конный милиции, который пошёл по их следам. Нагнали в лесу, началась стрельба. Бандиты бросили всё и скрылись в лесу, решив отомстить семье за обращение в милицию.
      Ночью 12 октября стояла кромешная тьма, моросил мелкий дождик. По наводке председателя Мухановского сельского совета Василия Михеева сначала обезоружили оставшегося на ночлег в одном доме милиционера Рязанцева, пригрозив ему сидеть дома и на улицу не выходить, а затем пошли к Горшковым. Постучал в дом Михеев, ему не открыли. Тогда Лоскутов и Голенцов выбили раму, пролезли через проём и впустили остальных. Голенцова поставили на улице сторожить. В доме находилась сама хозяйка Горшкова, девятилетняя дочь Саша, дочь Валентина(5 лет), сын Павел. В других комнатах спали работники Тимофей Какурин и Татьяна Федоткина, оставшаяся на ночёвку прохожая Мария  Дурасова да мальчик-сирота из голодающего Поволжья Иван Сурков, которого они приютили. Всех посторонних собрали в одну комнату, загнали на печку, потом приказали через окно вылезать на улицу. Мальчику-поволжанину отдали шубу и сапоги сына Горшковой. После этого стали избивать хозяйку, упрекая за то, что послала за отрядом сына, и постоянно требовали золото. Никаких ценных вещей у Горшковых не было, их грабители вывезли ещё в предыдущий раз. Лоскутов у неё на глазах принялся пытать сына: подвесил к потолку под локти и стал отрезать уши, руки, ноги. Потом распорол пятилетней девочке живот и выпустил внутренности. Екатерине нанёс около 20 ножевых ран. Расправившись с ними, Лоскутов принёс солому, полил керосином труп мальчика и комнату и поджёг дом. Находившийся на улице Голенцов наблюдал за работниками, чтобы те не убежали. Далее убийцы направились к хате председателя Михеева, который попросил побить  в его доме окна, чтобы отвести от себя подозрения в соучастии в убийстве. 
   Из семьи Горшковых осталась живой дочь Саша, которая и рассказала следователю обо всех деталях случившегося. Пока разыгрывалась трагедия, она сидела еле живая от ужаса под печкой в соседней комнате, куда успела спрятаться, когда бандиты заходили в дом. Она выскочила через окно на улицу во время набиравшего силу пожара, где уже собрался народ, привлечённый заревом. Прибежал милиционер Рязанцев и с людьми успел вынести из огня ещё живую Екатерину и труп маленькой девочки. Павла извлекли из-под развалин только к обеду следующего дня совершенно обгоревшего: без головы, ног и одной руки. Горшкову рано утром доставили в Мухановскую больницу, где она вскоре умерла.
      Немалая вина  в мученической гибели семьи Горшковых лежит на председателе сельсовета Василии Михееве. Он активно помогал банде, сообщал о нахождении милиционеров в селе, по его наводкам ограблена большая часть жителей Муханово, по домам которых он ходил и высматривал, у кого что  есть и где что лежит. Так, например, с его подачи ограблен дом Костикова Никиты, с которым у него произошёл конфликт. Михеев во время ссоры, увидев на руке Костикова три кольца, одно из которых золотое, пригрозил: «Ну, ладно! Я вам покажу, как золотые кольца носить!» Через три дня его дом полностью ограбили, причём заранее знали, где и что искать.
Из показаний Костикова, 37 лет, крестьянина села В.Муханово.
      «23 октября 1923 года около 8 часов вечера, когда мы с семейством моим уже спали, и в хате нашей было темно, к нам снаружи постучались. Семья моя состоит из жены Марфы Тимофеевны и детей – Василия, 6 лет, и Марфы, 1 года. Я взглянул в окно и на улице около дверей своей хаты увидел двух вооружённых винтовками и наганами людей. Это были известные в нашей местности бандиты Яков Лоскутов и Андрей Голенцов. Боясь быть бандитами убитым, я в исподнем, по соглашению с женой, вышел через сенцы на свой двор и по огороду  скрылся в деревне. Жена открыла дверь, и бандиты произвели ограбление. Похитили: гармонь «ливенку»; пиджак ватный, двубортный, новый, на белой вате, крытый серым велюром, с каракулевым воротником; ремённую нагайку с деревянной ручкой; колоду игральных карт, новую; четыре рушника с вышитыми концами; два ситцевых платка; мундштук с набором; четыре серебряных кольца; перчатки лайковые, мужские, жёлтого цвета; часы серебряные, мужские, с золотой цепочкой; кольцо золотое 56-й пробы; две катушки ниток, чёрные и белые. Голенцов, по словам жены, сидел и наблюдал, а вещи собирал Лоскутов. Оба грозили жене, что если заявит властям, то будем взорваны порохом. Пробыли у нас грабители два часа.  Заранее знали, что могли у нас найти, и изначально осведомлены о составе нашего имущества.  Вышли из нашей хаты и заиграли на отобранной гармонии, давали сигналы в виде свистков и получали из отдаления подобные ответы.  В дом я возвратился лишь утром. Одновременно с нами в ту же ночь теми же бандитами ограблены ещё несколько дворов. Только другие из-за боязни не решились заявить об ограблении.   Я об ограблении утром же доложил председателю Михееву и волостному милиционеру Шишкину.  Последний составил протокол не сразу, а много позднее после обращения, когда меня уже допросил в Кромах уполномоченный Никифоров».
     1 ноября 1923 года Жердов, Корытин, Лоскутов и Голенцов пришли к Федосье Мартыновой в Копышкиных Дворах, которая готовилась к свадьбе. Сидели в хате, вдруг кто-то постучал. Голенцова послали посмотреть. Он вышел, увидел людей с винтовками и вбежал обратно с криком: «Отряд!» Это был отряд милиции под командой Гусенкова и Грачёва. По требованию командира хозяева отворили дверь.  Бандиты из укрытия со двора открыли по ним огонь, а Жердов бросил гранату.  Командиры отделались простреленной одеждой. Бандиты ускользнули, но Голенцов получил ранение ноги.  Корытин за селом Короськовым посадил его на лошадь, дал свой наган и объяснил, куда ехать, чтобы спрятаться. «Поезжай в Морозиху к Ивану Андрееву Лоскутову, он тебя отвезёт на Лебедевский посёлок к слесарю Саньке, у него живи, мы будем тебе доставлять лекарство и еду. Смотри, не сдавайся, а если будут ловить, то пристрели себя».   Голенцову советы его не понравились, тем более последний, и он сделал все по-своему. Поехал в деревню Макеево, лошадь пустил, а сам спрятался в каком-то сарае. Вечером его увидел хозяин, пришедший за кормом, и доложил о неизвестном человеке председателю волисполкома деревни Черникову, который и арестовал раненого. После поимки Голенцова и его признательных показаний члены шайки были арестованы и посажены в Кромской следственный изолятор, за исключением главарей Жердова и Корытина. Они залегли на дно и до февраля месяца 1924 года никаких признаков существования не показывали, боясь ареста и наказания. В уезде наступило временное затишье.

© Сургучев Сергей, 2017

This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now