Глава 15.

Собакам - собачья смерть

      3 декабря старший инспектор из Московской группы Осмоловский, сбежавший во время разгрома банды, смело допросил раненого Кузёнка. Допрос был очень коротким, для галочки, хотя Кузёнок мог бы рассказать и больше, после чего его направили в приёмный покой Орловского изолятора спецназначения. Внуков пишет туда записку: «Тяжело ранен в обе ноги один из главных активных членов банды Дородных Кузьма Иванович по кличке «Кузёнок». В интересах окончательного выявления всех пособников и укрывателей банды, представляющей большой общественный интерес, раненого бандита Дородных нужно во что бы то ни стало сохранить в живых, для чего вам надлежит принять экстренные меры в деле оказания медпомощи вплоть до принудительного производства операции, хотя бы вопреки желанию последнего». Допрос Кузёнка больше не производили, ждали, что операция принесёт положительный результат. Ноги ампутировали, но с начавшейся гангреной не справились, и Кузёнок скончался в больнице изолятора 12 декабря 1925 года. По распоряжению Внукова находившиеся в покойницкой Губернской больницы №1 трупы ликвидированной шайки Жердова и Корытина привели в надлежащий вид путём наложения грима с целью снятия с последних фотографий. В Малоархангельской милиции эти фотографии были выставлены для всеобщего обозрения наряду с фотографией   банды Жердова с пулемётом.
         Многие сотрудники милиции были награждены орденами и ценными подарками: начальник отдела Кабанов – орденом Красного Знамени, агенты – отрезами на костюмы. Судьба Серафима Минакова неизвестна. Сгинул ли в 30-е годы, уехал ли, погиб ли от рук оставшихся на свободе жердовских приспешников? Многие односельчане догадывались о его роли в поимке банды, и мать покойной Тихойкиной Соньки приходила к нему и соседке Бирюковой с угрозами, что оставшиеся бандиты перебьют их с детьми и сожгут всё их хозяйство. Сарай уже после уничтожения банды кто-то поджёг, пристрелили и собаку во дворе. Минаков вместо наград и благодарностей получил повестку в губернский суд по обвинению в укрывательстве банды и получении от них денег.  Деньги они ему давали, но не за услуги, а для покупки бандитам самогона. Минаков написал заявление о выдаче компенсации за поимку преступников, о которой в губернской газете была напечатана информация: за поимку банды --  2 000 рублей, за указание места нахождения – 1 000 рублей. К тому же он устно договорился с агентами из Москвы, что за успешное проведение операции ему выделят новое место жительства, помогут в обучении ребёнка и устроят на какую-нибудь должность. Ни одно обещание не было выполнено, героя превратили в преступника, а деньги уплыли в неизвестном направлении. Глубоко оскорблённый Минаков написал заявление, где выразил обиду за чёрную неблагодарность, которой отплатила ему власть за все его труды и огромный риск в деле ликвидации  банды и на полную незащищённость его семьи от мести оставшихся на свободе преступников.«Жду самой ужасной и мучительной смерти, потому что не верю во всепрощение бандитов, остатки которых только ждут подходящего момента, чтобы учинить надо мной расправу. И за что же я страдаю? За то, что имел гражданское мужество, не побоялся того, кого боялись все, за то, что с риском для жизни личным участием освободил целый регион от Орла до Курска от ужасов и кошмаров свирепствовавшей шайки бандитов. Прошу выдать мне, что было обещано и не как награду прошу, а как заслуженное за потерю здоровья, спокойствия и имущества, за исполненную честно гражданскую работу. 26 сентября 1926 года». 
       Минакова освободили из-под суда, выдали всего лишь 800 рублей, которые он полностью израсходовал на восстановление разрушенного гранатой дома, на поездки в Орёл, чтобы получить эти деньги, и на лечение в больнице после всех перенесённых волнений во время общений с бандой, советскими чиновниками и судебными следователями.
    25 мая 1926 года решением Распорядительного заседания Орловского Губсуда дело по расследованию преступлений шайки Жердова и Корытина прекращено.
          10 ноября 1926 года Орловский суд вынес оправдательный приговор и освободил из-под стражи арестованных после ликвидации банды и взятых под подозрение граждан: Беленькова Василия Петровича, Овсянникова Петра Абрамовича, Редькина Ивана Петровича, Игина Афанасия Васильевича, Беленькова Григория Ивановича, Аристова Александра Ивановича, Кофанова Григория Дмитриевича, Михейкина Ивана Андреевича, Сидорова Илью Козьмича и Матвеева Илью Абрамовича. Приговорил к трем годам условно с пятилетним испытательным сроком граждан: Подшивалова Михаила Гавриловича, Харламова Дормидонта Моисеевича, Гречишникова Николая Павловича, Сидорова Дмитрия Ивановича, Докадина Фрола Максимовича, Шутова Никиту Лаврентьевича, Докадина Козьму Петровича, Беленькова Ефима Петровича, Тихойкину Елену Степановну, Левичева Ивана Степановича и Емельянова Георгия Евстафьевича. 
      Семью  священника Покровского Ивана Васильевича  решением  сельского  схода  выслали  из  пределов Орловской губернии в 1926 году, его осудили на пять лет тюрьмы.
    Итак, невинные свободны, виновные наказаны, бандиты уничтожены, только в общую мясорубку часто попадали без вины виноватые. У Ефросиньи Новиковой бандиты убили мужа, а советская милиция посадила её в тюрьму за то, что сестра Маруська бандиткой была. Хотя какая на ней вина? В своем письме из тюрьмы в Ростов сестре Подлужневой она пишет свои «жалобные рассказы», где не держит обиды на работников милиции, а радуется тому, что пришел конец банде: «Теперь напишу вам жалобные рассказы. Зашла ко мне сестрица Маруся с бандитами. Я не сказала никому, они мне сказали: «Если ты кому скажешь, то мы тебя застрелим». Не могла смолчать, пошла, заявила отрядам. Мне не поверили, сказали: «Наверное, ты знаешь, где они находятся», - и забрали меня 12 октября в тюрьму, а детей моих отдали маме, а также все мое хозяйство. Дорогая сестрица, мужа они моего убили, оставили меня сиротой страдать целый век и сестру с собой увели силой. Собакам – собачья смерть, туда им и дорога, только жаль сестру, что остался у неё мальчик, тоже у мамы. Сколько они побили людей и сколько оставили сирот, эти бандиты! Теперь всех побили, и Жердова, и Корытина тоже. Это были не бандиты, а настоящие антихристы, ничего не разбирали, убивали малых и старых. Теперь у нас будет жизнь лучше, также и спокойнее будет всем людям жить, не будут никого бояться, а то у нас вот как в деревне жили: как только солнце сядет, так все закрывают двери, и что хочешь делай под окном -- не выйдут до самого света. Сижу три месяца в Орловском изоляторе».

© Сургучев Сергей, 2017

This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now