Глава 14.

«Захлопнулась злодейка-западня»

      Ликвидация банды произошла, по существу, благодаря стечению случайных обстоятельств. Харламов мог бы не доложить в милицию о приходе шайки в деревню, что он практиковал постоянно, так как был ими запуган и всего боялся. Жердовцы могли поехать не к дьячку Минакову, а в другие укромные и надёжные места, каковых имелось в достатке. Но вот случайным не назовёшь выпитые три бутылки водки и последовавший затем сон. Не случайно после того агенты нашли дом дьякона.  Минаков уже несколько недель ждал своих «друзей» и держал наготове водку со снотворным.
   Ещё 25 ноября начальник Губрозыска Внуков отослал срочную секретную телеграмму заведующему Губздравотделом товарищу Цветаеву: «Для оперативных секретных целей прошу сделать прилагаемые при сём две бутылки очищенного вина на усыпляющем порошке, действующем на 6 часов сна».  Из Москвы тайно приехали два опытных агента НКВД, товарищи Агеев Иван Георгиевич и Лесли Иван Михайлович, и терпеливо ждали визита осторожной банды. Но не будь Минаков настоящим гражданином своей страны и просто смелым, честным человеком, неизвестно, как бы долго ещё продолжалась затянувшаяся игра в «кошки-мышки» и сколько бы невинных людей пострадало от рук этих нехристей. Ни один сотрудник милиции, участвовавший в ликвидации банды, не оставил такого подробного и правдивого рассказа, как простой дьякон. Одни только сухие и короткие донесения, в которых основное внимание обращалось на смелые и правильные действия сотрудников милиции. Истинный же герой остался в тени, хотя ему в пору ставить памятник на кромской земле, как избавителю народа от бандитской чумы.
     Всю правду о ликвидации шайки, со времени подготовки операции до момента её уничтожения, красочно описал Минаков в протоколе допроса. Приведём его полностью, а дело читателя решить самому: был он героем или хитрым дьяконом-расстригой?

                                                                                             Протокол допроса
                                                                                              от 17 декабря 1925 года

    Минаков Стефан Митрофанович, из граждан села Тагино Ленинской волости Малоархангельского уезда Орловской губернии, диакон, он же хлебороб, 32-х лет, судимостей нет, женат, имеет пятерых детей, образование среднее, беспартийный, показал.
     «1925  года в конце апреля было собрание прихожан в церковной сторожке. После собрания граждане разошлись по домам, и я пошел домой после всего через час. Прохожу Училище, послышался шорох по рву. Я подумал, что это шелест листьев, а когда поравнялся с проезжей дорогой, услышал команду «Руки в гору!». Я подчинился, стал. В одну минуту ко мне подходят два человека, один росту большего, второй небольшой, и стали обыскивать по карманам. Закончив обыск, небольшой человек спрашивает: «Как бы у вас покушать?» «Вы, - говорит, - набрали яиц за Пасху». Я ответил: «Нет у меня пасхальных яиц, так как я на службе не состою. Старая община удалила от службы. Причина – как обновленца». Ну, - говорят, - ладно, опять будете служить, как служили, а пока пойдем в ваш дом». И пошли. Приходим домой, дверь была не закрыта на крюк. «Почему, - говорят они жене моей, - не закрываетесь?» Жена отвечает: «Нам бояться некого. У нас нет ничего». Незнакомцы улыбнулись и начали производить обыск по квартире. Спрашивали оружие. «Нам, - говорят, - всё известно, что ты партийный, с наганом ходишь в церковь». Закончив обыск, действительно, убедились, что весьма бедно живем. После осмотра моих документов, попросили закусить. Жена моя подала 1 фунт хлеба, каковой заняла у соседки, и самогона. Человек большого роста стал закусывать, предложил второму, каковой отказался, сказав: «У вас самих нет хлеба. Я где-нибудь покушаю». «Тогда, - говорит небольшой человек, - пойдемте с нами. Живы будем – всё будет». Я спрашиваю: «А кто вы будете?» Небольшой говорит: «Я – Жердов, а это Корытин»,- и тоже называет по имени и отчеству. Тогда на вопрос, чтоб пойти с ними, я отвечаю, что не могу, потому что я человек духовный и большую семью имею.  Корытин говорит: «Нет, ему идти с нами не нужно. Он человек духовный, на него не будет подозрения в случае, когда нам перебыть придется день или же два». Я тогда в свою очередь говорю: « Можно перебыть у меня». Я в дальнейшем интересуюсь, расспрашиваю: «А что, есть у вас связь какая с властью, т.е. из власти?» Корытин отвечает: «Да. С нами имеет связь местная власть и милиция». И потом рассказывали своё положение. После разговоров Жердов говорит: «А что, папаш, у кого тут у вас есть золото?» Я отвечаю: «Знаете, братцы, весьма трудно знать. Зря на человека наговорить все можно». Тогда говорит Корытин: «Да, нужно факт, а без толку ходить нечего, и лучше брать советские, чтобы было верно». Заканчиваем разговор. «Ну, - говорят, - папаша, мы твоей бедности помогнём, абы только были бы живы. А пока приносим вам великую благодарность и вашу семью прокормим. Мы на Лебедевском поселке одиннадцать душ кормили 6 месяцев, а вашу белым хлебом можем прокормить, так что будем скоро к вам». Я, осмелевши, посмотрел на уходивших  с винтовками, и вообще хорошо вооруженных, и по бокам сумки, как видно, с патронами и бомбами.
       В конце августа 1925 года, вечером, приблизительно часов в 10, входит Кузёнок с усмешкой, говорит жене: «Здравствуйте! А где ваш муж?» Она отвечает: «Дома, в следующей комнате». Я услышал разговор и встречаюсь с Кузёнком. Говорит Кузёнок: «Ну, как поживаешь?» Я говорю: «Очень, брат, плохо». «Ну,  - говорит Кузёнок, - пойдемте, вас ожидают ребята». Выхожу из дома, вижу -  на горке сидят люди, от моего дома сажен на 40. Подхожу ближе, вижу Жердова и Корытина. Познакомили с остальными, каковыми оказались: Жердов, Корытин, Кузёнок, Забелин, Маруська, Ольга, Сонька. Жердов спрашивает: «Ну, как, папочка, ответьте?» «Очень плохо,  - говорю, - вы как ушли и с тех пор не могли зайти ко мне». «Мы, - говорят, хотели зайти к вам, когда брали вашу кооперацию, но постеснялись, чтобы не было подозрения на вас и вашу квартиру, так как ваша квартира для нас очень удобна». И пошли в сторону Жердов и Корытин, поговорили между собою и подходят ко мне и дают мне 5 рублей. «Вот, - говорят,- вам, папаша, гостинец. Купите себе хлеба. Мы скоро придем к вам в гости, будет нужно – все достанем». Прощаются и уходят по направлению на север по реке Оке. После этой встречи я вообще стал заискивать, чтобы более утвердиться в банде. И первая моя цель была - отравить их. Сготовил сулемы, но тут же подумал, что они будут биться и погубят мою семью и меня самого. Проходит некоторое время. Я решил выкопать под домом подвальчик, что и удачно исполнил свое повеление. Вопрос: разве не могут уйти из подвала, когда стены земляные? Прокопают и уйдут. Нет, решаю забрать стены подвала тесом, и чтобы было одно отверстие, т.е. выход в дом. Весьма и это хорошо удалось сделать. И как гости задумают подгулять в подвале, то заранее приготовить мешки с хлебом, и как только будут все гости в подвале, в ту же минуту отверстие заложить мешками и донести куда следует. Нет, опять себе не верю, ведь банда мне лично говорила, что имеют связь с местною властью, а также с милицией. Нет, не решился донести. Думаю: «Будет измена или не побьют всех - то пропал я  со всей своей семьей». Даю себе вопрос: «А разве мне власть не пойдет навстречу для великого дела? Ведь я могу спасти тысячи людей, когда банда погибнет от моей руки». Задался целью выполнить работу и достать сонных капель. Как достать – вопрос. Врач первым долгом спросит: «Для чего?» И нет мне оправданья. И вот 14 октября или дня 18-го приходит ко мне начальник отряда товарищ Харьковец и говорит: «Вас вызывает Штоль в деревню Морозиху». Я прихожу на квартиру отряда и оттуда уже совместно с другими был отправлен в Морозиху в арестном порядке в штаб. Являемся в штаб, начальство допросило арестованных и, конечно, кого куда. Словом, по заслугам. Меня допросили и отпустили. Вдруг вижу я знакомого в отряде, товарища Дубровкина, с каковым пришлось минут 15 побеседовать. Товарищ Дубровкин познакомил меня с инспектором. «Это,  - говорит,  - из Москвы товарищ Агеев, так что будьте доверчивы товарищу Агееву». Я обменялся мнением с Агеевым и вполне предложил свои услуги по делу Жердова и Корытина. Первым долгом я предложил тов. Агееву дать мне, что потребуется. Товарищ Агеев говорит: «Все, что нужно, пожалуйста!» Первым долгом я потребовал выпивку и в выпивке состав, чтобы заснули так, чтобы сонных часть побить и часть взять живьем, дабы подробно узнать, с кем банда имеет связь. Не помню, какого числа, товарищ Николай Лавянский является в мой дом в простой деревенской форме, приносит с собой две бутылки сонного самогона и говорит: «Это изготовил лучший из профессоров. Как выпьют, так через полчаса заснут на 4-е часа». Также дал порошки мне, сказал, как употребить перед выпивкой. И вот, как заснут, то немедленно должен я передать односельчанину Минакову, каковой имеет хорошего жеребца – рысака, чтобы тот мигом сообщил в село Воронец товарищу Орлову. Это всё было между нами условлено. Числа 15 ноября или же 22-го, гости пришли ко мне на рассвете, часов в пять утра: Жердов, Корытин, Кузёнок, Забелин, Маруська, Ольга, Сонька с расположением перебыть день.  Я очень обрадовался, что дело будет спето, занялся со своей хозяйкой насчет завтрака, начался звон к утрени. В этот момент прибегает соседка, засиделая девушка лет 46, Мария Боброва, и говорит мне: «Отец диакон! В речке Сажелке заливается человек». Я первым долгом поспешил побежать к Сажелке на место происшествия. Прибегаю, уже было на плотине человек 10 товарищей, где обнаружили труп. Сразу трупа не мог узнать, но минут через пять узнал. Это есть допризывник, односельчанин Федор Тепляков. Как и что, и зачем он сюда попал, никто пока не объяснил. Прихожу домой, смотрю по комнатам, гостей не видать. Я спрашиваю жену, а где же ребята? Она отвечает: «Жердов скомандовал собраться немедленно, и в ту же минуту заругался на Кузёнка, почему тот плохо убрал труп. А мне сказал: «Мамочка, это мы задавили Федора Теплякова у Дакадина Кузьмы. Труп уберут, мы придем опять». Так сказали моей жене и ушли. Проходя мимо нашей соседки Надежды Бирюковой, бандиты бросили два десятка папирос и сказали: «Возьмите и посушите». Этот было в воскресенье. В понедельник вечером прибегают в мой дом соседкина девочка с моей  очень перепуганные и говорят: «Отец диакон, вас зовут бандиты к нам». Я   весьма испугался, думаю, почему бандиты не пришли ко мне, а пришли к соседке. Но все-таки не пойти – плохо. Прихожу, поздоровался, как это бывает, меня Жердов знакомит с неизвестным мне лицом, называет незнакомца: Алексей Васильевич Кузин из деревни Сеньково. Подает мне Жердов заявление и говорит: «Читай». У меня невольно руки задрожали, думал, что кто-нибудь донес не меня. Читаю следующее содержание: « Заявление товарищу Гетману. Вам хорошо известно, где находятся семь человек бандитов. О том вам человеком было донесено. Прошу принять меры, а ежели вы не примете мер, то я буду жаловаться на вас. Д.А.С.» Заявление было написано очень малограмотным. Не дав толком дочитать заявление, Жердов говорит мне: «Это заявление мы нашли у Теплякова Федора в кармане, поэтому его задавили». И сами шли следом Жердов и Корытин за Федором Тепляковым и слышали, как говорил Федор Тепляков со своим товарищем Филиппом Матвеевичем Тепляковым. Посидели у соседки с полчаса и стали поспешать уходить. Я спросил: «Что, скоро будете ко мне?» Они ответили: «После уборки трупа Федора Теплякова». 
    Утром во вторник я пошел в Каменец в штаб, донести о происшествии. Начальник, товарищ Кабанов, посоветовался со мною, что сделать. Решили посадить у меня засаду в шесть человек, что и было сделано. Днем засада была в доме, а с раннего вечера уходила в сенной сарай или же в подвал. Полторы недели бандиты не приходили, а сидеть очень долго - можно помешать засадой. Я посоветовал перейти к соседке Н. Бирюковой, каковой предупредили настрого не объяснять секрета. Прошло две недели, засада просидела у соседки, а банды нет. Начальство стало роптать на меня. «Ты, - говорят, - наверное, играешь на два лагеря». Засаду сняли. Приехал из Москвы старший инспектор товарищ Осмоловский. Я  Осмоловского попросил оставить на некоторое время двух инспекторов – товарища Агеева и товарища Лесли, каковые тоже были уверены во мне, что банда из наших рук не ускользнет. Этим же вечером отбирают у меня составленный самогон, а две бутылки, запечатанные, очищенного вина вручает мне тов. Агеев и говорит, что останутся четверо ожидать: Осмоловский, Агеев, Лесли и я, Минаков. Проходят два дня, Осмоловский начинает писать протокол и говорит, что здесь мы ничего не дождемся. Я говорю и всячески убеждаю его, что банда рано или поздно должна быть у меня, но Осмоловский стоял на своём. Я  в свою очередь обиделся на Осмоловского, что он  ни одному слову моему не хотел верить, и сказал: « Я, гражданин Минаков, лично заявляю Вам, товарищ Осмоловский! Не хотите мне верить – ведите меня сию минуту и расстреляйте. Расстреляете меня – банда будет цела. Ведь я не преступник, раз  сам вам предложил свои услуги против Жердова и Корытина».
        После такого крупного разговора, на второй день утром, я получаю сведения, что по соседству в селе Сеньково убит воришка. Осмоловский снимается и уходит. «Я, - говорит, - боюсь оставаться. Как хотите, так и делайте». Проходят дня два, я в среду еду на станцию Глазуновку на базар купить продукты. Пробыл очень долго, так что приехал домой часов в 9 вечера под четверг. Подъезжаю к дому: у самого входа стоит дуга. Я сразу подумал, что кто-то приехал. Говорю своему извозчику: «Ну, брат, езжай домой, я задерживать тебя не буду, а то твоя хозяйка будет беспокоиться, что долго со станции нет». Гражданин уезжает, я убираю всю покупку, привезенную со станции Глазуновка. Смотрю, около сарая стоят двое развальных саней и три вороных лошади. Иду в дом. Только зашел в дом, первым делом выходит Жердов Иван, расцеловал меня. Вижу, что у Жердова настроение невеселое, и говорю: «Что вы, братцы, невеселы?» Жердов и Корытин говорят: «Милый папочка, мы так по вас соскучились, как будто бы пять лет не видели вас». «Я,  - говорит Жердов,  - давно звал сволочей-баб к вам, но они все отлагали, и вот просидели целую неделю у Китаева, гуляли и что только ни делали. И вот застает нас Курский отряд, был бой, Кузю ранили в ноги. Он хотел было сам с собой покончить, но пуля пошла вскользь, и только обжегся от выстрела. «Ну,  - я говорю, - братцы, это все пройдет. Дай нам до весны дожить – всем отомстим. Весною пойду я с вами, моей жены брат родной и двоюродный». «А как,  - говорит Жердов, - их фамилия и имя?» Я говорю: «Гудковы: Алексей и Дмитрий. А Кузю постараюсь вылечить». Тогда говорит Жердов: «Папочка, надо сходить за Андреем Сидоровым. Он не откажет прийти сюда, он нас лечил, но и нами был доволен, так как мы ему барахла много давали, и поэтому он нам не откажет. Костюшка Трусов, фельдшер, тоже хороший малый. Мы в одно прекрасное время  повстречали Константина Трусова. Он был болен, и брат Яков вез его в Малоархангельск в больницу. Нам была очень нужна лошадь, хотели взять, но он, как друг и кум Андрею Сидорову, стал просить лошадь не брать: «Лучше приходите ко мне и возьмите потребиловку, так как ключи у меня, а дело государственное». Лавка, действительно, была потом ограблена. «Ну,  - говорю, - братцы, я пойду лошадей ваших уберу, а то на улице им холодно». Тогда говорит Корытин: «Пап, давай пару сведем в Тагинку, в лес, и там убьем. Славная будет поправка собакам». Я говорю: «Нет, Герасим Иванович, пусть остаются все. Я сумею их спрятать, а дня через два  я пару пущу, а рысачка оставлю вам для проезда». Жердов подтвердил: «Да, это папа говорит умно». Стал я спрашивать свою жену, рано ли они приехали. Жена говорит: «Первый пришел Семен, одетый в простую деревенскую свиту с воротником, без винтовки, с двумя наганами, и спросил: «Что, из милиции никого не было?» Жена говорит: «Нет, Сеня, у нас все спокойно, так что от самой Казанской ни одной души из милиции нет». «Мы, - говорит, - мамочка, уже померзли, в лесу целых два часа стояли, а в особенности Кузя иззяб, он ранен в ногу». Затем ушел, сказав, что сейчас приедут. Как только Семен Забелин ушел, то моя жена сейчас же сказала Агееву и Лесли, что был сейчас Семен, что они сейчас приедут и что банда находится в лесу, в Тагинке. Только стемнело, подъехали две подводы поодиночке, и сзади привязана лошадь третья. «Я, - говорит моя жена,- встретила их с таким настроением веселым, мол, рада, что приехали, и от радости сильно плакала, а банда думала, что плачу по Кузёнку, всячески старались уговорить не плакать». «Мамочка, Кузя оздоровеет и вас вовеки не забудет». Вошедши в дом, обогрелись и попросили поесть что-нибудь горячего. Жена всё сготовила для закуски и сказала: «Сготовила я, было, своей сестре и невестке две бутылочки, да ладно, для милых и знакомых людей не пожалею». И подает две бутылки сготовленной «малинки». Все выпили, даже ей не поднесли, т.е. не предложили первой выпить, потому что видели, как распечатала, и пили смело. Жена наблюдала за бандой – кто пьет. Все мужчины выпили по чайной чашке, женщины по половине, Кузёнок не пил, так как от большой жажды пил поминутно холодную воду.
       Я  убрал  лошадей  в сарай,  дал  корму,  прихожу  в  дом.  Мне  тоже Жердов  предложил выпить с голоду. Я половину выпил и не принимал противоядие, думал, что этот порошок вызовет рвоту. Но, увы, проходит час, другой, третий, а гости и не думают спать, только немного глаза покраснели у Корытина, потому что больше всех выпил «малиновки». Жердов все время разговаривал, как в Теплом был бой, как удавили Кузина, каковой немного походил в их банде, как Китаев присоединился и Подшивалова Клава. Еще рассказывали, что какой-то офицер из города Фатежа вел переговоры с Жердовым, как повести чисто политическую пропаганду против советской власти. Фамилия упомянутого офицера – Емельянов. Припоминаю подолянскую семью, 9 душ, которая погибла по наведению брата Никифора Пядушева.
      Так как гости спать  не надумали, я предложил пока разговаривать, а в это время жена уносила помаленьку детей к соседке. Все дети были перенесены, исключая самого маленького ребенка, каковому 9 месяцев. Предлагаю ложиться спать гостям, но Жердов сказал: «Да, папа, надо немного полежать да поехать в одно место». Послали под себя много разного барахла, но не спят. Жена винтовки все сложила в одно место, шашку спрятала под кровать, каковая была отнята у курского отряда во время боя. Когда все было готово и время нельзя было упускать, то я говорю: «Ну, братцы, ложитесь, а я пойду, посмотрю лошадей и посмотрю, каковая погода». Пришёл к инспекторам, говорю: «Ну, братцы, пойдем, гости не спят и даже думают через некоторое время уехать на дело, так что нечего проводить время, идемте». Приходим в мой дом: инспекторов оставляю в сенях, сам иду первый в дом и говорю: «Ну, братцы, лошади благополучно корм едят, а погода, не дай Бог, какая, так что ни один черт из милиции не будет». Раздеваю шубенку и скидываю шапку. Инспекторам все рассказано, кто и где лежит, подхожу к двери, будто бы закрываю на крючок дверь. В ту минуту за мною входят два инспектора, жену с малым дитём выпихиваю из дома скорее, и следом за женой сам вышел из дома. Только вышел я в сени, пошла пальба, за мной бросился в сени Китаев. Я ему прикрыл двери, не выпустил на улицу. Прошла одна минута, почти все убиты, вдруг ранили нашего инспектора в ноги: выстрел был Кузёнка или же Семена Забелина. Раненый еще в горячке мог бежать сам до квартиры. Мы с Лесли выбежали на улицу. Я стал с топором у кухонного окна, а Лесли в столовой разбил окно и бросил бомбу, так что первая бомба весьма помогла. Как только послышался взрыв, то я и Лесли отбежали в сторону и пошли перевязывать рану Агееву. Сделали Агееву перевязку, тогда я оделся, не помню во что, и побежал с товарищем Лесли. Стали палить по направлению к моему дому и кричать: «Товарищи, держите цепь!» И в то же время побежали моя жена и соседка к Захару Федоровичу Минакову, каковой покатил за помощью в Воронецкую милицию. Милиция явилась ровно через 3,5 часа. Бой был ровно в двенадцать. Когда приехала милиция, сразу сделали обстрел, но отзыва не было. Ещё до приезда милиции, вскорости после боя, кто-то давал выстрел разов до четырёх, а потом всё  стихло. После обстрела милицией подходит к окну Лесли, кричит: «Говорите, кто в помещении живой?» Ответ: «Я, Кузёнок, а кто это спрашивает?»
- Товарищ Лесли из Москвы. Стрелять не будешь, Кузёнок?
- Нет!
- Кузёнок, дайте честное слово, что вы убивать не будете меня! 
- Лесли, нет, даю честное слово, нет!
Кузёнок: «Не бейте, все расскажу про Курскую и Орловскую губернии»!
     Тогда с лампой идем в помещение, посветили у окна. Жердов лежит убит, Корытин убит, Маруська убита, Сонька убита, Подшивалова убита, Забелин убит. Двое бежали: Китаев и Ольга. Трупы убитых стали вытаскивать на улицу, часов в 10 утра привезли убитую Ольгу и в первом часу доставили Китаева. В два часа после обеда трупы были увезены в Каменец, туда же отправили Китаева и раненого Кузёнка. При жизни Жердова я все время старался узнавать, где бывают и с кем держат связи бандиты.
       Из деревни Захаровка Афанасий Андреев Голосов вел знакомство с бандой с1921-го года и до сего времени, а также Василий Семенов Симаков. У Симакова банда была до Покрова, два дня пьянствовали, выпивку доставал им Афанасий Андреев Голосов. 
1) Иван Андреев Ковякин, давал самогон для банды, что может подтвердить Егор Цыплаков; 
2) Иван Петров Редькин укрывал банду в своей пасеке, в лесу Резвом; 
3) Прохор Прохоров Сидоров давал дело банде ограбить Петра Илюхина, 185 рублей денег не пришлось взять, но сына 16-и лет убили; 
4) Кузьма Петров Дакадин давал дело банде ограбить Фрола Дакадина и укрывал банду; 
5) Николай Петров Дакадин укрывал банду;
6) Фома Прокофьев Сидоров и сын его Михаил снабжали хлебом и молоком банду; 
7) Сергей Абрамов Жуков давал револьвер из сарая банде; 
8)Илья Кузьмин Сидоров варил самогон для банды и передавал Кузьме Дакадину;
9) Андрей Григорьев Сидоров, фельдшер, лечил банду и получал барахло, т.е. вещи; 
10) Дмитрий Иванов Сидоров, связь с бандитами с 1919 года;
11) Константин Ефремов Трусов давал дело банде  по Тагинскому потребкооперативу;  
12) Петр Яковлев Фролов вел переговоры с бандой послать сына своего Николая в банду, каковой изъявил свое согласие в лесу Тагинки; 
13) Гавриил Захаров Бирюков укрывал банду;
14) Дмитрий Гаврилов Бирюков укрывал банду; 
15) Село Подолянь. Бывший лесник Никифор Пядушев и брат его давали дело убить 9 душ; 
16) Сергей Ковалев был на деле с бандой в Тагинском совхозе, носил награбленное добро;
17) Василий Стефанов Тепляков снабжал банду оружием, патронами и бомбами.
      Я как-то завёл разговор с Жердовым: «Ребята, бросайте свою работу, поедемте в Сибирь, я достану вам документы, и будете жить, как честные граждане». Но на это они ответили мне: «Нет, папочка, это невозможно. Мы свою работу бросить не можем, надо мстить». Я думал, что люди пошли поневоле грабить и убивать, хотел исправить их поведение, но вижу, что из них не может быть ничего хорошего, а поэтому я стал им противником. И что бы мне банда ни предлагала, все бы выполнил, даже и пошел бы на грабеж, дабы войти в доверие к бандитам. В  последнее  время  сами  бандиты  советовались  со  мной.  Они говорили: «В случае, если нельзя нам будет проживать в этой местности, то мы вам дадим 30 или же 500 рублей, и вы поедете на Украину, снимите квартиру.    Мы приедем к вам и там как-нибудь будем работать, а весной вернёмся обратно. На вас не будет никакого подозрения, как  на человека духовного. А если будет тихо, то мы будем зимовать у тебя и тихо работать. Пошлем письмо из Харькова, что будто бы мы уехали из пределов Орловской губернии и Курской. Наш район очень большой, так что за два месяца можем на каждой квартире быть один раз».       

 

© Сургучев Сергей, 2017

This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now