Глава 2.
Главари

   Жердов Иван Егорович (1897 – 1925 гг.), (он же «Чубчик», он же «Матрос») – главный организатор и руководитель банды. Выходец из семьи бедняков, живших в поселке Соковнинка Тросенской волости Малоархангельского (ранее Кромского) уезда. Ничего особенного из себя не представлял: среднего роста, смуглый, волосы черные, иногда длинные, упитанный, малограмотный, кое-как умел писать. 
    С детства большую часть времени жил на барском дворе помещика Малышева в качестве пастуха. Потом зарабатывал тем, что пас деревенское стадо овец и свиней 6 дней  в  неделю  и,  как андерсеновский свинопас, лежа 
на боку, мечтал о горшочке, который бы сам варил кашу.
Желание быть королем, иметь все и ничего не делать – мечта всей его жизни, которую он и осуществил, организовав свою шайку.
     Откуда в нем появилась страсть к воровству, можно только догадываться. Об отце ничего неизвестно, а с матерью связан один интересный эпизод. Односельчане вспоминали, как еще до революции мать Жердова (правильное произношение фамилии Жердевы) жители деревни подвергли «публичной казни». Её водили по улице, надев на шею хомут, били в железные ведра и выкрикивали разные оскорбления. Такой самосуд часто вершили сельские общества над уличенными в воровстве односельчанами. В полицейский участок ехать далеко, поэтому разбирались сами, и наказание было действенным. Сын в то время находился на службе, а после возвращения домой, узнав об этом, якобы поклялся всем обидчикам отомстить.
   То, что он был злопамятным и мстительным, факт неоспоримый, но не месть за мать толкнула его на путь преступлений. Мелкими кражами он промышлял и до этого случая, и потом. Просто революция, разрушившая всю старую систему власти, развязала руки любителям половить рыбку в мутной воде, всегда мечтавшим беспрепятственно наживаться на бедах и несчастьях других людей, мечтавшим жить красиво за счет чужого труда.  И, как нельзя кстати, пришелся лозунг большевиков «Грабь награбленное!»
   Герасим Иванович Корытин (кличка «Гараська») имел к 1922 году 4-летний воровской опыт, знал всех «надёжных и нужных» людей в округе и ни разу не оказался в тюрьме. Описание внешности: высокого роста, худой, светловолосый, плечистый, чисто выбрит.
     Родители  его лет за 10 до описываемых событий уехали на Украину, да так и остались там жить. Отец плотничал. Герасим в «Германскую» войну попал в плен, бежал из него, в армию не возвратился, дезертировал и в 1918 году приехал в Морозиху к тётке. В 1920 году орудовал с шайкой дезертиров, возглавляемой Иваном Макаровым,  скрывавшейся в окрестных лесах. Макарова застрелили, отдельные дезертиры ещё недолго бродили по лесам, руководимые отцом Макарова и бандитом Гудилиным, но их скоро ликвидировали. Гараська же, как всегда, вышел сухим из воды и продолжал воровать. К 1922 году он объединился с Жердовым и совместно с ним возглавил новую воровскую группировку.
     Милиция получила сведения о появившейся шайке и решила её обезглавить, арестовав главарей. Отряд под руководством Дмитриева 26 августа 1922 года задержал Жердова Ивана и Кузнецова Тихона по подозрению в бандитизме, отобрав у первого кольт. В селе Сомово арестованных посадили под замок в амбар, поставив охрану из двух невооруженных сторожей, а сам отряд поехал на поимку Гараськи, сбежавшего во время задержания в лес. В 11 часов вечера к амбару подбежал неизвестный и, сделав несколько выстрелов, разогнал сторожей, сбежавших тотчас, как только раздались выстрелы. Он сбил замок и освободил Жердова. Кузнецов бежать не решился. Неизвестным оказался ни кто иной, как Корытин, пришедший на выручку своему дружку. Милиция не оставила попытки задержать Жердова и 5 декабря его вновь выследили и посадили уже в Кромской исправдом. Этому предшествовали следующие события. 
   17 ноября Жердов, Корытин и братья Зевакины ограбили и подожгли лавку Мухановского кооператива. Украденное добро поделили на три части. Жердов просил спрятать краденое своих родственников: дядю, Жердова Афанасия Осиповича, и тётку, Харлашкину Наталью Осиповну. Такого наглого грабежа общественного имущества ему решили не спускать: быстро нашли и арестовали. С ним попал в тюрьму член шайки Василий Зевакин, числившийся членом правления Мухановского кооператива, который они вместе ограбили. Зевакин быстро вышел из тюрьмы, написав жалобу, что он ложно обвинён, и как бывший боец Красной армии и большевик не может быть связан с бандитами. 
     «Я, член правления Верхне-Мухановского потребобщества,  арестован Кромским угрозыском по подозрению в поджоге вышеуказанного магазина. В связи с этим подозревают, что я якобы имею связь с бандитами. Правда, на это ложное показание нет никакого материала. Настоящим прошу Уком забрать моё дело и указать мотивы преступления. Я всё время находился на службе добровольно в Красной армии с 1918 года по 1922 и не успел прийти на родину, как меня уже почему-то причислили к бандитам. Я, как член РКП(б), прошу освободить меня до расследования, так как я опасно больной и не могу сидеть в арестном доме».
      К  словам партийного человека прислушались и на время следствия отпустили домой. Он с наступлением весны взял семью и исчез в неизвестном направлении. Ободрённый его примером, Жердов тоже решает поиграть в раскаявшегося гражданина Советской республики и, в свою очередь, пишет заявление начальнику угрозыска, предлагая даже свои услуги по борьбе с бандитизмом.
    «Настоящим заявлением прошу начальника Угрозыска в том, чтоб меня, Жердова, отпустить, дабы искупить свою вину. Я, Жердов, берусь истребить известного вам бандита Гудилина Гуторовской волости. Может, у вас будет какое-нибудь сомнение в том, что я убегу, но я ручаюсь своей головой. Если я это сделаю, то меня должен первый попавшийся безо всякого суда расстрелять за такое дело. Но я никогда этого не сделаю, потому что думаю сделаться честным гражданином Советской Республики».
    Лицемерным и лживым обещаниям хитроумного вора верить никто не собирался. Письмо не возымело на начальника никакого действия. 21 февраля 1923 года следователь написал заключение по его делу.
«Жердов совершил:
1)  Первую кражу с ворами Прохором Ловриковым и Яковом Толмачёвым у граждан деревни Ладыжиной Тросенской волости братьев Андрея и Тимофея Мироновых.
2)    Совершил кражу с Прохором Ловриковым и Герасимом Корытиным после Пасхи в 1922 году в селе Муравль. У неизвестного гражданина похитил много вещей и отобрал женскую шубу.
3)  Совершил кражу совместно с Зевакиным Василием и Корытиным у гражданки В.Муханово Харлашкиной Акилины Ивановны. Забрали много вещей, часть из которых Зевакин отвёз в Харьков, где и сбыл их.
4)    Совершил кражу с Василием Зевакиным и Корытиным у гражданина В.Муханово Михеева. Все вещи проданы, за исключением одной распоротой свиты, отобранной у Жердова и возвращённой потерпевшему.
5)   Совершил кражу с Василием и Андреем Зевакиными, Корытиным у жителя деревни Монастырщина Павла Ловрина. Часть вещей отобрана, часть не найдена.
6)    Жердов, Корытин и Емельян Карнатов совершили поджог на почве мести в деревне Нижнее Муханово, отчего сгорели 5 дворов.
7)    Они же совершили ограбление Мухановского потребкооператива, а затем подожгли его.
8)    Они же совершили кражу в деревне Суровец. Все вещи сбыли в Курске».
   Отрицать предъявленные обвинения оказалось бесполезно, так как они подтверждены свидетельскими показаниями и показаниями сидевших под арестом членов банды, а также чистосердечными признаниями самого Жердова. Тогда он решил написать ещё одно заявление и сослаться на то, что показания давал вследствие побоев, оговорил себя и других.  
   «19.04.1923г. Просьба моя заключается в том, что прежние мои показания неправильные и получились вследствие варварских приёмов угрозыска. Мне пришлось большие истязания претерпеть, наговаривая на других, дабы избавиться от побоев. Например, наговорил на Карнатова Амельяна Васильева, что он водил поджигать. На этот пожар нашёлся настоящий преступник, которого, наверное, будут судить. А теперь пока прошу освободить меня на поруки, ежели можно, так как подходит время работать, а некому. Я сижу 5 месяцев, с декабря 1922 года, а ведь я только женился. С женой пожил только 9 дней. Для моей жены и меня какая будет радость, если вы меня отпустите. Виновата ли в этом моя жена, переносящая такую скорбь? А Карнатова прошу освободить. Совсем мне стыдно, что я не мог перенести те муки, которые я терпел и сказал на Карнатова, что он водил поджигать. Проситель Жердов».
       В этом прошении также не заметили искреннего раскаяния, зная его лживую натуру. Даже в словах о молодой жене нет искренности. Он её бросит вскоре, как и первую, ради новой пассии. 
Жердов, не достигнув освобождения путём переписки, решил пойти другим путём. В ночь под 13 июня 1923 года он, сговорившись с Дмитрием Скотниковым, совершил побег из тюрьмы. Произошло это при следующих обстоятельствах.
       Обладая хорошим душевным голосом, Жердов пел часовому до тех пор, пока тот не уснул. Вытащив из его рук винтовку, нанес прикладом смертельный удар по голове, достал ключи и открыл арестантскую комнату. Далее направился к начальнику тюрьмы, обезоружил его и застрелил. Открыв  камеры, Жердов предложил всем желающим следовать за ним для уничтожения коммунистов и лиц, занимающих высокие посты. Желающих нашлось около 10 человек. Оказавшись на воле, он снова принялся за прежнее ремесло с ещё большей беспощадной и зверской жестокостью, но только не к коммунистам, а к тем гражданам, которые давали против него показания и сотрудничали со следствием.

© Сургучев Сергей, 2017

This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now