Глава 10.
Погоня и кровавая расправа

       Григорий Бородин со своими верными людьми заставил жителей  срочно вооружиться и идти в Боброво. За непослушание  угрожали расстрелом, а также лишением земли. Все граждане (андросовские, хлынинские, зоринские, макаровские), вооружённые, чем попало (топорами, вилами, тесаками, шашками, было несколько винтовок), отправились в погоню за Михайловским отрядом, чтобы расправиться с ним. А так как в основном все шли пешком, то, придя в Боброво, там уже никого не обнаружили и потопали дальше, куда им указали руководители: в сторону Копёнок. Конница Бородина ждать не стала  еле плетущуюся толпу, ускакав вперёд. Пешие подоспели туда уже к развязке трагедии.
    Отступая, михайловские красноармейцы заметили, что кольцо бунтарей суживается со всех сторон и  обстреливает отряд. К погоне подключились копёнские повстанцы. Напрасно отряд пытался перейти через Свапу на территорию Фатежского уезда против деревни Гнездилово. Разлившаяся вода не дала возможности перебраться. Бойцы залегли цепью в хуторских постройках посёлка Богатырёвский, ожидая приказа открывать огонь. Начальник отряда Лилякевич открывать огонь не спешил, надеясь избежать жертв и среди своих, и среди плохо вооружённых крестьян. К тому же преследователи превосходили их численностью в три раза. Вместо стрельбы командир отряда вынул  из кармана платок и стал им размахивать, призывая к мирным переговорам. Но говорить ему долго не пришлось: наскочила конница Бородина и прервала переговоры. Сопротивляться было уже поздно. Началась кровавая расправа, после которой Бородин со своими всадниками поскакал навстречу пешим повстанцам.  Руководители отряда начальник Дмитриевской милиции Лилякевич  и военкомы Молчанов и Антонов были раздеты донага, а затем после грубых издевательств (их избивали кольями, кололи вилами, обрезали уши, выкололи глаза)  убиты. Этой же участи подверглись несколько красноармейцев. Уж как тут не вспомнить слова Пушкина из «Капитанской дочки»: «Не приведи Бог увидеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный». Нет пощады тогда и жалости ни к кому: ни к виноватым, ни к безвинным. С убитых тут же снимали  обувь, забирали одежду. Когда Захар Калмыков стал расстреливать Лилякевича, копёнский житель Григорий Чуков хотел предотвратить убийство, схватился за винтовку. Но куда там! Самого чуть не пристрелили. Выжить удалось Анохину Ивану Андреевичу. Из-под ареста его угораздило попасть теперь в эту мясорубку. Избитого до полусмерти коммуниста бросили на снегу. Анохина подобрал вскоре крестьянин Иван Сарафанов и отвёз в хату его отца. Пришедшие затем красноармейцы переправили Анохина в Фатежскую больницу. Избежал расправы рьяный коммунист И.А. Чурюкин.  Пока расправлялись с военкомами, он затерялся в толпе, добежал голяком до дома братьев Богатырёвыхи спрятался в курятнике.Хотя по всем дворам разыскивали прятавшихся коммунистов, во время обыска его не нашли. Богатыревы знали о том, что он прячется уних, но его не выдали.Чурюкин, дождавшись ночи, вышел из курятника, все мускулы были застывшие, и стал искать что-нибудь, чтобы укрыть свое тело и бежать ближе к своей волости. Ему удалось найти под сараем телячью кожу, которой он укрылся и пустился бежать. Когда он прибыл в одну из деревень, зашел к бедному гражданину, тот дал ему старую шинель, брюки, шапку и лапти и направил товарища в Михайловку. Когда пришли через полгода деникинцы, Чурюкин также вовремя спрятался, но только уже не в крестьянской хатке, а в подвале купцов Шараповых. Об этой услуге он не любил вспоминать, не заступился и не отплатил благодарностью, когда их раскулачили и выслали на Север.
     Чуков, житель Копёнок, вспоминал: «Я вошёл в дом Аверинова Константина, где находились пленные  и сушили свою одежду. Мальчишки принесли известие, что в одной из хат нашли двух спрятанных коммунистов. К этому дому уже подъехали в повозке  вооружённые Куликов Иван и Юров Яков. Я побежал туда и увидел, что названные граждане уже избивают красноармейцев. Избив и отобрав деньги, уехали. Я взял их  к себе домой и спрятал. На следующий день по просьбе председателя совета помогал убирать тела убитых в клуню дома Богатырёвых. Подъехали два красноармейца и спросили, где пленные. Я отдал спрятанных у меня в доме. Они, забрав их, поехали разыскивать остальных, оставшихся в живых». 
    Красноармейцы были из Дмитровского отряда. После того, как они в Боброво никого не застали, командир получил сообщение, что в Копёнках разбит Михайловский отряд. Срочно направились туда. При их появлении большая толпа людей, стоявшая на улице, быстро рассеялась по домам. По указаниям некоторых жителей нашли и освободили обезоруженных красноармейцев, посаженных в амбары. Разведка донесла, что с трёх сторон из соседних деревень движутся повстанцы. Положение критическое. Командир отряда Чигирёв растерялся и оказался неспособным к принятию дальнейших действий. Руководство взял на себя чекист Язынин Алексей Иванович, тоже уроженец Больше-Бобровской волости, первый заместитель убитого Толкачёва в уездном комитете ВКП(б). Он решил двигаться в сторону Михайловки. Освобождённые 19 красноармейцев разбитого Михайловского отряда влились в Дмитровский отряд, который теперь насчитывал 54 бойца. Не доходя до деревни Зорино, увидели шедших двумя цепями повстанцев четырёх селений: Хлынино, Зорино, Андросово, Макарово. С их стороны послышались редкие выстрелы и крики «Ура!» Язынин дал команду наступать. После двух-трёх пулемётных очередей крестьяне обратились в бегство, так как были вооружены, кто чем: обрезами, охотничьими ружьями, вилами. Преследовать их отряд не стал, а продолжил свой путь в Михайловку, до которой благополучно добрался. Связавшись с Дмитровском, запросили себе подкрепление и патроны. Тут же дали телеграмму в Курскоегубчека с просьбой о помощи. Просили  оповестить Дзержинского о восстании в четырёх волостях Дмитровского уезда. Через сутки из Дмитриева курские чекисты прислали 30 человек с пулемётом. Ещё через сутки прибыл московский отряд, базировавшийся на территории Орловской губернии после жестокого подавления Ливенского восстания в августе 1918 года. Три отряда объединил под своим командованием Егоров, возглавил военный совет, в который вошли командиры и политкомиссары отрядов.
      Многие люди участвовали в восстании, не имея цели отстоять свои права и свободы. Одних принуждали, другие приходили мстить за свои обиды, иными двигала жажда наживы. Мародёрство и вооружённый грабёж имели место: с убитых красноармейцев снимали обувь и одежду, у живых отбирали деньги. 
    Всего во время кровавой расправы  возле Богатырёвского хутора погибли 6 красноармейцев и военком из Боброво. Вот их имена:
Лилякевич Митрофан, начальник Дмитриевской милиции;
Молчанов Пётр Иванович, военный комиссар Михайловской волости;
Овчаров Афанасий Филиппович, красногвардеец;
Поваляев Феоктист Кириллович, красногвардеец;
Шавров;
Митрославский;
Антонов Платон Михайлович, военком Больше-Бобровской волости.
       Тела  Лилякевича и двух красноармейцев отвезли в Дмитриев и похоронили в братской могиле, а товарищей из Михайловской волости и военкома Антонова похоронили в Михайловке 25 марта. Впоследствии на месте гибели красноармейцев поставили каменный обелиск с памятной табличкой. К нему приходили по праздникам школьники почтить память погибших. Для них они были героями. После затопления окрестностей Копёнским водохранилищем обелиск перенесли на братское захоронение в Михайловку.


 

                                                                                             

© Сургучев Сергей, 2017

This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now