Глава 7.
Кто арестовал – тот пусть и отпускает

         18 марта утром арестованные попросили Язынина собрать сельский сход, чтобы решить их дальнейшую судьбу. Они боялись, что если вернётся Бородин со своими людьми, то дело может завершиться роковым для них образом, а  приговор сельского схода оставит их в живых. К тому же заключенные решили сделать ход конем. Когда в здание пришел бобровский священник Николай Иванович Фролов, они вступили с ним в беседу и стали уговаривать выступить на общем собрании в защиту их и уверить людей, что  убийство – это грех. Съезд быстро собрали из числа граждан с. Больше -  Боброво. Язынин объявил о положении Шестакова и Левашова и о целях их прибытия в Больше – Бобровскую волость, попросив решить: освобождать их или нет. На это люди ответили: «Кто их посадил, тот пусть их и выпустит». Все боялись брать ответственность, рискуя навлечь на себя гнев главарей восстания. Затем слово взял священник Фролов. Он долго говорил на религиозную тему,  убеждал, что нельзя допустить убийство арестованных, даже если они коммунисты - безбожники, и попросил, чтобы ему отдали на поруки беспартийных учительниц. Съезд согласился. Отпустили Мясоедову и Переверзеву, а также Горина, Фролова и Гезбурга. Остальные остались под арестом. Караулили их двое охранников. Сельским сходом вынесли две резолюции: 1) Граждане с. Боброво не в силах решать участь арестованных, а желали бы, чтобы их взяли на поруки сельские общества. 2) Мы не желаем и не допустим пролития крови кого-либо из арестованных. 
       Затем во все деревни волости разослали нарочных с целью собрать граждан на волостной съезд.  За неявку грозили арестом. Со всех сторон потянулись в Больше - Боброво мужички. Кто пеший, кто конный; кто дело решать, кто на убитого Толкачёва посмотреть. По дороге разные речи слышались со всех сторон. Вот на подводах коровинские граждане Никифор Чумаков с Афанасием Кондрашиным пронеслись: «Всех коммунистов побить надо. Нашего Захарку Новикова в первую очередь». Тишимльские своё перетирают: «Раз за Толкачёва ничего не будет, так и мы побьём своих коммунистов. Главное, чтобы огороды не делили да не отбирали». Стефан Язынин  решительно заявил: «Я своих земель не дам никому. Как придут немцы ближе, пойду вместе с ними защищать матушку-землю, приеду в деревню и убью всех коммунистов. А Ленин и Троцкий – провокаторы и немецкие агенты. Мне Керенский хорош был. Он бы спас Россию от гибели. Красная Армия – это хулиганы, они нас грабят и не дают нам из наших лесов народных дрова возить». Матвей Язынин ему в ответ: «Коммунисты  подарки для армии собирают, а сами их разворовывают, всё по своим домам разносят». 
       Часов в пять вечера  центральная площадь Боброва наполнилась гулом собравшихся людей из Макарово, Андросово, Хлынино, Зорино, Копёнок, Городного, Тишимли и Коровино. Собралось более шестисот человек. Основная масса людей толпилась возле здания волостного совета. За ними наблюдали двое вооружённых караульных, прохаживавшихся взад и вперёд вдоль толпы. Чуть в сторонке возле школы находилось десятка два-три граждан, которые наблюдали за происходящим со стороны. Вновь прибывающие должны были подвергнуться обыску, чтобы попасть к зданию правления и участвовать в сходе. Кто не желал подвергаться обыску, тот стоял возле школы. Вскоре съезд был открыт.
       Трофим Язынин, стоя на крыльце, объявил: «Товарищи, у нас есть арестованные, выпустить их али нет – постановляйте, как хотите, теперь воля народа. Решайте!»
     Одни предлагали взять на поруки, другие кричали «Смерть подлецам!» и предлагали расстрелять их немедленно. Особенно настаивали на смерти граждане Копёнок Гавриил Соловьев (явившийся на съезд с винтовкой), Иван Яшкин и Стефан Лисуткин. В конце концов, приняли резолюцию: ждать Бородина и его распоряжений, а также выслать стражу из других деревень, так как старая уже устала. Вечером из деревни Городное в караул пришли трое безлошадных крестьян, необременённых хозяйственными заботами, назначенных комиссаром Григорием Софрошиным: Мотолыгин Платон, Лобанов Вадим, Дегтярёв Макар и один житель деревни КоровиноБывшев.
         На съезде Язынин спросил у общества, что делать с убитым Толкачевым, не возьмет ли кто из родственников, а если никто не возьмет, то похоронят сами. В это время пришла мать убитого и попросила взять тело сына. Ей разрешили. Покойный пролежал в родительском доме два дня, а 20 марта приехал московский отряд красногвардейцев и увез тело Толкачева в Дмитровск, где его со всеми почестями похоронили на центральной площади. Могилу выкопали на месте памятника царю-освободителю Александру II, поставленного на пожертвования дмитровских граждан к 300-летию дома Романовых и разрушенного во время революции. В 70-е годы  перед могилой Толкачёва установили памятник Ленину, так что скромная гробница Толкачёва - Ленского оказалась за спиной  любимого вождя в тени и забвении.



 

                                                                                             

© Сургучев Сергей, 2017

This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now